размах инопланетности
Sep. 12th, 2008 10:18 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aridmoorsЯ в детстве была уверена, что все люди на земле живут так же, как и я. Я так думала просто потому, что не могла себе представить, как еще можно. Единственный известный вариант оказывался единственным вообще. Потом, конечно, понимание того, что "где-то что-то по-другому" пришло, но поверхностное. О том, что оно именно поверхностное, я узнала, когда познакомилась поближе с азиатскими школами.
Люди на всем свете - просто по привычке - представляют все школы одинаковыми. И когда слышат "японские дети пошли в школу", представляют японских детей - в своей, российской, школе. С какими-то маленькими, незначительными отличиями. А там - своя вселенная.
В этой вселенной свои законы. Свои ритуалы. Свои понятия. Свое течение времени, своя организация пространства.
В японских школах есть дежурства. Есть кюсёку. Есть кёто-сенсей и коочё-сенсей. Есть букацудоо. Есть школьная форма - образца 1936 года, с тех лет ни разу не менялась. Есть аквариумы, в которых выращивают жуков и грибы. Есть школьные поездки. Стрельба из лука. Бассейн на открытом воздухе. Jikoshoukai.
В воскресенье утром, часов в 7-8, в метро или местной электричке можно встретить группу школьников в форме и с большими сумками. Они едут в школу. У них - букацудоо. В японских школах принято вступать в клубы. Клуб по изготовлению глиняных тарелок. Клуб оригами. Спортивный клуб. Клуб фотографии. Игры на флейте. В эти клубы принято вступать и посещать их. После школьных уроков, или вот в воскресенье. Это называется букацудоо. Ты живешь в школе.
Или вот предмет "сейкацу". Кто японский учил, тот думает, что seikatsu - это такое слово, переводится как "жизнь". А для японца это слово совсем другое значит. Оно целый пласт воспоминаний поднимает. Утро. Огромный класс, учительский стол, учительница на стуле. У доски стоит шеренга потупившихся одноклассников, учительница задает вопрос. "Что ты делал сегодня утром после того как проснулся?". Мальчик в шеренге не отвечает. Учитель повышает голос. "Что ты делал сегодня утром после пробуждения?!" - мальчик теперь уже точно не ответит, но учитель продолжает спрашивать, повышая голос. Она не наказывает. Это стандартный вопрос для предмета "сейкацу". Мы проходим "жизнь". Мы все будем рассказывать, как встали утром, что делали, на виду у всего класса. А потом класс будет задавать вопросы. Что у тебя было положено на тарелке. Это - норма. Это и есть - учеба, школа. Школа дает нам знания. Где-то там существуют мануалы для учителей, составленные серьезными дядями, в которых написано "поставьте учеников у доски и задавайте им эти вопросы". И они делают так, как написано в мануалах. Если бы вас ставили в детстве к доске и задавали такие вопросы, вы бы тоже всегда делали то, что написано в мануалах.
В младших классах учат "речь". Не на уроке родного языка, не при написании сочинений. Отдельно. Разговор на дэс-мас, вежливые окончания. Задаем друг другу вопросы. Содержание вопросов никого не интересует. Интересуют только вежливые окончания. Десять лет в школе - и ты прочно и с гарантией отучишься обращать внимание на содержание.
В школе бывают хоосоо. Хоосоо - это когда тетя громко говорит из трансляторов, развешанных по всей школе. Иногда она говорит новости. Она говорит то, что ей нравится. И всегда поучает. Потом, наверное эти тети идут работать в метро, чтобы там такими же бесцветными поставленными голосами объявлять остановки и сообщать о некультурности сотовых телефонов. Хоосоо слушают все. "Сегодня на территории Ята-школы был найден пакет с мусором. Разбор этого мусора показал, что его выкинул ученик Ята-школы. Мы все помним, что нехорошо выкидывать мусор где попало. Мы все сортируем мусор. Мусор, который горит - к горящему, пластик - к пластику. А вы сортируете свой мусор?". Дети в классе хором отвечают громкоговорителю "дааа!". Они не видят тетю, но послушно отвечают. Учительница, сидящая в классе вместе с ними, добавляет от себя - "Нехорошо не сортировать мусор. Для сортировки мусора есть специальные правила. У нас в жизни много специальных правил. Нам надо соблюдать эти правила, чтобы прожить правильную, интересную жизнь." Учительница говорит с глубоким убеждением.
У учеников младших классов есть желтые шапочки. Они носят эти шапочки на улицах - чтобы ребенка было заметно издалека, если он переходит улицу. Все дети носят эти желтые шапочки. Потом, когда они перестают быть школьниками младших классов, они перестают носить эти шапочки.
Линейка по прошествии летних каникул. Все слушают директора, рассказывающего новости. Директор говорит гордо: "за летние каникулы ни один ученик Ята-школы не участвовал в автомобильной аварии!". Автомобильные аварии - это очень важно.
После уроков все должны оставаться и мыть школу. учителей слишком мало, поэтому за тобой не будут наблюдать, но оставаться должны все. Мальчики увлеченно болтают о чем-то, девочки в углу в десятый раз возят тряпкой по одному и тому же месту. Все знают, что это никому не нужно. Но это порядок. Когда ты вырастешь, тебе нужно будет оставаться после работы. Все будут оставаться после работы.
相手が触れたことのない手触りを相手にそのまま伝えることができないように、見たことのないものとその世界を分かち合うのが難しいさ。
Человек не может разделить с тобой ощущение от прикосновения к чему-то, чего он никогда не касался. Также трудно разделить с ним и понимание вещей и мира, которых он никогда не видел.
Люди на всем свете - просто по привычке - представляют все школы одинаковыми. И когда слышат "японские дети пошли в школу", представляют японских детей - в своей, российской, школе. С какими-то маленькими, незначительными отличиями. А там - своя вселенная.
В этой вселенной свои законы. Свои ритуалы. Свои понятия. Свое течение времени, своя организация пространства.
В японских школах есть дежурства. Есть кюсёку. Есть кёто-сенсей и коочё-сенсей. Есть букацудоо. Есть школьная форма - образца 1936 года, с тех лет ни разу не менялась. Есть аквариумы, в которых выращивают жуков и грибы. Есть школьные поездки. Стрельба из лука. Бассейн на открытом воздухе. Jikoshoukai.
В воскресенье утром, часов в 7-8, в метро или местной электричке можно встретить группу школьников в форме и с большими сумками. Они едут в школу. У них - букацудоо. В японских школах принято вступать в клубы. Клуб по изготовлению глиняных тарелок. Клуб оригами. Спортивный клуб. Клуб фотографии. Игры на флейте. В эти клубы принято вступать и посещать их. После школьных уроков, или вот в воскресенье. Это называется букацудоо. Ты живешь в школе.
Или вот предмет "сейкацу". Кто японский учил, тот думает, что seikatsu - это такое слово, переводится как "жизнь". А для японца это слово совсем другое значит. Оно целый пласт воспоминаний поднимает. Утро. Огромный класс, учительский стол, учительница на стуле. У доски стоит шеренга потупившихся одноклассников, учительница задает вопрос. "Что ты делал сегодня утром после того как проснулся?". Мальчик в шеренге не отвечает. Учитель повышает голос. "Что ты делал сегодня утром после пробуждения?!" - мальчик теперь уже точно не ответит, но учитель продолжает спрашивать, повышая голос. Она не наказывает. Это стандартный вопрос для предмета "сейкацу". Мы проходим "жизнь". Мы все будем рассказывать, как встали утром, что делали, на виду у всего класса. А потом класс будет задавать вопросы. Что у тебя было положено на тарелке. Это - норма. Это и есть - учеба, школа. Школа дает нам знания. Где-то там существуют мануалы для учителей, составленные серьезными дядями, в которых написано "поставьте учеников у доски и задавайте им эти вопросы". И они делают так, как написано в мануалах. Если бы вас ставили в детстве к доске и задавали такие вопросы, вы бы тоже всегда делали то, что написано в мануалах.
В младших классах учат "речь". Не на уроке родного языка, не при написании сочинений. Отдельно. Разговор на дэс-мас, вежливые окончания. Задаем друг другу вопросы. Содержание вопросов никого не интересует. Интересуют только вежливые окончания. Десять лет в школе - и ты прочно и с гарантией отучишься обращать внимание на содержание.
В школе бывают хоосоо. Хоосоо - это когда тетя громко говорит из трансляторов, развешанных по всей школе. Иногда она говорит новости. Она говорит то, что ей нравится. И всегда поучает. Потом, наверное эти тети идут работать в метро, чтобы там такими же бесцветными поставленными голосами объявлять остановки и сообщать о некультурности сотовых телефонов. Хоосоо слушают все. "Сегодня на территории Ята-школы был найден пакет с мусором. Разбор этого мусора показал, что его выкинул ученик Ята-школы. Мы все помним, что нехорошо выкидывать мусор где попало. Мы все сортируем мусор. Мусор, который горит - к горящему, пластик - к пластику. А вы сортируете свой мусор?". Дети в классе хором отвечают громкоговорителю "дааа!". Они не видят тетю, но послушно отвечают. Учительница, сидящая в классе вместе с ними, добавляет от себя - "Нехорошо не сортировать мусор. Для сортировки мусора есть специальные правила. У нас в жизни много специальных правил. Нам надо соблюдать эти правила, чтобы прожить правильную, интересную жизнь." Учительница говорит с глубоким убеждением.
У учеников младших классов есть желтые шапочки. Они носят эти шапочки на улицах - чтобы ребенка было заметно издалека, если он переходит улицу. Все дети носят эти желтые шапочки. Потом, когда они перестают быть школьниками младших классов, они перестают носить эти шапочки.
Линейка по прошествии летних каникул. Все слушают директора, рассказывающего новости. Директор говорит гордо: "за летние каникулы ни один ученик Ята-школы не участвовал в автомобильной аварии!". Автомобильные аварии - это очень важно.
После уроков все должны оставаться и мыть школу. учителей слишком мало, поэтому за тобой не будут наблюдать, но оставаться должны все. Мальчики увлеченно болтают о чем-то, девочки в углу в десятый раз возят тряпкой по одному и тому же месту. Все знают, что это никому не нужно. Но это порядок. Когда ты вырастешь, тебе нужно будет оставаться после работы. Все будут оставаться после работы.
相手が触れたことのない手触りを相手にそのまま伝えることができないように、見たことのないものとその世界を分かち合うのが難しいさ。
Человек не может разделить с тобой ощущение от прикосновения к чему-то, чего он никогда не касался. Также трудно разделить с ним и понимание вещей и мира, которых он никогда не видел.
