Солярис. Наука.
Aug. 27th, 2015 04:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aridmoorsОооооо. Вот чего я не предполагала.
Солярис - это очень круто, это произведение, в фантастике равное по вкладу в культуру вкладу Шекспира. Это произведение, которое переживет очень многие другие вещи, и будет актуально даже тогда, когда, с точки зрения фантастики, полностью утратит смысл и Брэдбери, и более современные вещи вроде Дюны. Правда, читать его будет очень трудно - оно не рассчитано на супер-продажи с современной точки зрения. Впрочем, и Шекспир сегодня на них не рассчитан.
Снять кинофильм по Солярису невозможно, по той простой причине, что очень большую часть смысла и ощущения книги составляет собственно наука - описания научного взаимодействия и истории изучения планеты Солярис, которые никакими фильмами не передашь, как не передашь через фильм научную статью, и любые попытки снять фильм про действия персонажей будет неизбежным упрощением и утерей смысла книги.
Но боже мой, это же обалденно.
"...Потом мы пошли в маленькую операционную, рядом с радиостанцией. У меня был один план. Я сказал, что хочу на всякий случай ее [Хэри] осмотреть, уселся на раскладное кресло и достал из стерилизатора шприц и иглу. Я знал, где что находится, почти на память, так нас вымуштровали на Земле. Я взял каплю крови из ее пальца, сделал мазок, высушил в испарителе и в высоком вакууме распылил на нем ионы серебра.
Я вложил первый из серии препаратов в кассету нейтринного микроскопа и по очереди нажал цветные ручки выключателей. Глухо загудели силовые поля.
- Развлечений тут не слишком много, и если моего скромного общества тебе окажется недостаточно, будет плохо, - говорил я рассеянно, делая большие паузы между словами, одновременно стиснув обеими руками большую черную головку, в которой блестел окуляр микроскопа, и вдавив глаза в мягкую резиновую раковину. Хэри сказала что-то, что до меня не дошло. Я видел как будто с большой высоты огромную пустыню, залитую серебряным блеском. На ней лежали покрытые легкой дымкой как бы потрескавшиеся и выветрившиеся плоские скалистые холмики. Это были красные тельца. Я сделал изображение резким и, не отрывая глаз от окуляров, все глубже погружался в пылающее серебро. Одновременно левой рукой я вращал регулировочную ручку столика и, когда лежащий одиноко, как валун, шарик оказался в перекрестье черных нитей, прибавил увеличение. Объектив как бы наезжал на деформированный с провалившейся серединой эритроцит, который казался уже кружочком скального кратера с черными резкими тенями в провалах кольцевой кромки. Потом кромка, ощитинившаяся кристаллическим налетом ионов серебра, ушла за границу поля микроскопа. Появились мутные, словно просвечивающие сквозь переливающуюся воду контуры белка. Поймав в черное перекрестье одно из уплотнений белковых обломков, я слегка подтолкнул рычаг увеличения, потом еще; вот-вот должен был показаться конец этой дороги вглубь, приплюснутая тень одной молекулы заполнила весь окуляр, изображение прояснилось, - сейчас!
Но ничего не произошло. Я должен был увидеть дрожащие пятнышки атомов, похожие на колышущийся студень, но их не было. Экран пылал девственным серебром. Я довел рычаг до конца. Гудение усилилось, стало гневным, но я ничего не видел. Повторяющийся звонкий сигнал давал мне знать, что аппаратура перегружена. Я еще раз взглянул в серебряную пустоту и выключил ток."
Это описание нейтринного микроскопа.
Когда я в детстве читала это, я не могла знать, я не знала, что нейтринных микроскопов не существует. Их не существует и сегодня, в 2015 году. Я не могла знать, что атомы увидеть невозможно - эти "дрожащие пятнышки атомов" - это выдумка и фантастика даже сегодня, нет таких машин, которые пошли бы сквозь атомы и показали бы разрешение дальше! Все, что мы сегодня можем - это молекулы, и то - это не сквозь окуляры, а на экране, через компьютерное моделирование.
Это ДНК, которая по сравнению с атомами гигантская вещь, и вот все, что мы можем - размазанная картинка, по которой мы с помощью сложного анализа пытаемся угадать, как она лежит:
А Солярис был написан в 1960 году.
Вот что Ричард Фейнман говорил в 1959:
"Более того, мы можем это прочитать, если оно так написано [если вся Британская энциклопедия написана крошечными буквами на булавочной головке]. Давайте вообразим, что она написана выступающими металлическими буквами[...] Как бы мы ее прочитали?
Мы бы вдавили металлический материал в пластик и сделали модель, затем бы соскребли платик очень аккуратно, испарили диоксид кремния и получили очень тонкую пленку, затем сделали бы тень путем испарения частиц золота под определенным углом, чтобы все буквы проявились очень четко, растворили бы пластик и посмотрели на полученную пленку через электронный микроскоп!"
Далее Фейнман в своей речи говорит об улучшении электронного микроскопа, о том, какую бы пользу принесло улучшение разрешения современных ему приборов.
А вот что журнал Nature пишет об этой речи Фейнмана в ее 50-летие (в 2009 году):
"В 1959 было всего 6 лет с тех пор, как Уотсон и Крик определили структуру ДНК, лазеры и Силиконовая долина все еще формировались, и коллега и соперник Фейнмана Мюррей Гелл-Манн еще не предложил свою кварковую модель в физике, а сканирующий зондовый микроскоп и нанотрубки были на десяток лет в будущем". В этой же статье журнал пишет о лучшем разрешении, на которое способен электронный микроскоп: 0.5 ангстрем.
А Кельвин меж тем говорит в Солярисе:
"- Последним элементом конструкции наших тел являются атомы. Предполагаю, что существа F построены из частиц меньших, чем обычные атомы. Гораздо меньших.
- Из мезонов? - подсказал Сарториус. Он вовсе не был удивлен.
- Нет, не из мезонов... Мезоны удалось бы обнаружить. Разрешающая способность этой аппаратуры здесь у меня, внизу, достигает десяти в минус двадцатой ангстрем. Верно? Но ничего не видно даже при максимальном усилении. Следовательно, это не мезоны. Пожалуй, скорее нейтрино."
Помещение всей этой истории с Солярисом в биологический контекст - это гениальное прозрение Лема. Это вещь, которую мы сегодня далеко не способны понять, но которая может привести биолога в натуральный научный экстаз.
Фейнман(1959):
"Этот факт - что огромные массивы информации могут быть помещены в необычнайно малые размеры в пространстве - конечно, хорошо известен биологам, и он объясняет ту тайну, которая существовала до тех пор, пока мы не поняли, как это так может быть, чтобы мельчайшая клетка содержала в себе всю информацию об организации целого сложного существа, такого как мы. Вся эта информация - о том, какого цвета у нас глаза, думаем ли мы - содержится в маленькой части клетки в форме длинной цепочки молекулы ДНК, в которой примерно 50 атомов используются для передачи 1 бита информации о клетке."
Предположение Лема о возможностях существования систем, способных моделировать живые системы, но не являющихся по сути живыми, т.к. они состоят из частиц много меньших, нежели те, из которых построены органические тела на земле - совершенно гениально и будет несомненно использовано в будущем для построения таких вещей, какие мы сегодня не в состоянии вообразить. Живые клетки, состоящие не из атомов, но из много меньших частиц, имеющих источник питания вне их самих (как поле океана) и неуничтожимых по этой причине - это идея, далеко превосходящая возможности даже современной науки.
И это только часть, где говорится про микроскоп. А в Солярисе таких отдельных революционных вещей - полная книга!
Солярис - это очень круто, это произведение, в фантастике равное по вкладу в культуру вкладу Шекспира. Это произведение, которое переживет очень многие другие вещи, и будет актуально даже тогда, когда, с точки зрения фантастики, полностью утратит смысл и Брэдбери, и более современные вещи вроде Дюны. Правда, читать его будет очень трудно - оно не рассчитано на супер-продажи с современной точки зрения. Впрочем, и Шекспир сегодня на них не рассчитан.
Снять кинофильм по Солярису невозможно, по той простой причине, что очень большую часть смысла и ощущения книги составляет собственно наука - описания научного взаимодействия и истории изучения планеты Солярис, которые никакими фильмами не передашь, как не передашь через фильм научную статью, и любые попытки снять фильм про действия персонажей будет неизбежным упрощением и утерей смысла книги.
Но боже мой, это же обалденно.
"...Потом мы пошли в маленькую операционную, рядом с радиостанцией. У меня был один план. Я сказал, что хочу на всякий случай ее [Хэри] осмотреть, уселся на раскладное кресло и достал из стерилизатора шприц и иглу. Я знал, где что находится, почти на память, так нас вымуштровали на Земле. Я взял каплю крови из ее пальца, сделал мазок, высушил в испарителе и в высоком вакууме распылил на нем ионы серебра.
Я вложил первый из серии препаратов в кассету нейтринного микроскопа и по очереди нажал цветные ручки выключателей. Глухо загудели силовые поля.
- Развлечений тут не слишком много, и если моего скромного общества тебе окажется недостаточно, будет плохо, - говорил я рассеянно, делая большие паузы между словами, одновременно стиснув обеими руками большую черную головку, в которой блестел окуляр микроскопа, и вдавив глаза в мягкую резиновую раковину. Хэри сказала что-то, что до меня не дошло. Я видел как будто с большой высоты огромную пустыню, залитую серебряным блеском. На ней лежали покрытые легкой дымкой как бы потрескавшиеся и выветрившиеся плоские скалистые холмики. Это были красные тельца. Я сделал изображение резким и, не отрывая глаз от окуляров, все глубже погружался в пылающее серебро. Одновременно левой рукой я вращал регулировочную ручку столика и, когда лежащий одиноко, как валун, шарик оказался в перекрестье черных нитей, прибавил увеличение. Объектив как бы наезжал на деформированный с провалившейся серединой эритроцит, который казался уже кружочком скального кратера с черными резкими тенями в провалах кольцевой кромки. Потом кромка, ощитинившаяся кристаллическим налетом ионов серебра, ушла за границу поля микроскопа. Появились мутные, словно просвечивающие сквозь переливающуюся воду контуры белка. Поймав в черное перекрестье одно из уплотнений белковых обломков, я слегка подтолкнул рычаг увеличения, потом еще; вот-вот должен был показаться конец этой дороги вглубь, приплюснутая тень одной молекулы заполнила весь окуляр, изображение прояснилось, - сейчас!
Но ничего не произошло. Я должен был увидеть дрожащие пятнышки атомов, похожие на колышущийся студень, но их не было. Экран пылал девственным серебром. Я довел рычаг до конца. Гудение усилилось, стало гневным, но я ничего не видел. Повторяющийся звонкий сигнал давал мне знать, что аппаратура перегружена. Я еще раз взглянул в серебряную пустоту и выключил ток."
Это описание нейтринного микроскопа.
Когда я в детстве читала это, я не могла знать, я не знала, что нейтринных микроскопов не существует. Их не существует и сегодня, в 2015 году. Я не могла знать, что атомы увидеть невозможно - эти "дрожащие пятнышки атомов" - это выдумка и фантастика даже сегодня, нет таких машин, которые пошли бы сквозь атомы и показали бы разрешение дальше! Все, что мы сегодня можем - это молекулы, и то - это не сквозь окуляры, а на экране, через компьютерное моделирование.
Это ДНК, которая по сравнению с атомами гигантская вещь, и вот все, что мы можем - размазанная картинка, по которой мы с помощью сложного анализа пытаемся угадать, как она лежит:
А Солярис был написан в 1960 году.
Вот что Ричард Фейнман говорил в 1959:
"Более того, мы можем это прочитать, если оно так написано [если вся Британская энциклопедия написана крошечными буквами на булавочной головке]. Давайте вообразим, что она написана выступающими металлическими буквами[...] Как бы мы ее прочитали?
Мы бы вдавили металлический материал в пластик и сделали модель, затем бы соскребли платик очень аккуратно, испарили диоксид кремния и получили очень тонкую пленку, затем сделали бы тень путем испарения частиц золота под определенным углом, чтобы все буквы проявились очень четко, растворили бы пластик и посмотрели на полученную пленку через электронный микроскоп!"
Далее Фейнман в своей речи говорит об улучшении электронного микроскопа, о том, какую бы пользу принесло улучшение разрешения современных ему приборов.
А вот что журнал Nature пишет об этой речи Фейнмана в ее 50-летие (в 2009 году):
"В 1959 было всего 6 лет с тех пор, как Уотсон и Крик определили структуру ДНК, лазеры и Силиконовая долина все еще формировались, и коллега и соперник Фейнмана Мюррей Гелл-Манн еще не предложил свою кварковую модель в физике, а сканирующий зондовый микроскоп и нанотрубки были на десяток лет в будущем". В этой же статье журнал пишет о лучшем разрешении, на которое способен электронный микроскоп: 0.5 ангстрем.
А Кельвин меж тем говорит в Солярисе:
"- Последним элементом конструкции наших тел являются атомы. Предполагаю, что существа F построены из частиц меньших, чем обычные атомы. Гораздо меньших.
- Из мезонов? - подсказал Сарториус. Он вовсе не был удивлен.
- Нет, не из мезонов... Мезоны удалось бы обнаружить. Разрешающая способность этой аппаратуры здесь у меня, внизу, достигает десяти в минус двадцатой ангстрем. Верно? Но ничего не видно даже при максимальном усилении. Следовательно, это не мезоны. Пожалуй, скорее нейтрино."
Помещение всей этой истории с Солярисом в биологический контекст - это гениальное прозрение Лема. Это вещь, которую мы сегодня далеко не способны понять, но которая может привести биолога в натуральный научный экстаз.
Фейнман(1959):
"Этот факт - что огромные массивы информации могут быть помещены в необычнайно малые размеры в пространстве - конечно, хорошо известен биологам, и он объясняет ту тайну, которая существовала до тех пор, пока мы не поняли, как это так может быть, чтобы мельчайшая клетка содержала в себе всю информацию об организации целого сложного существа, такого как мы. Вся эта информация - о том, какого цвета у нас глаза, думаем ли мы - содержится в маленькой части клетки в форме длинной цепочки молекулы ДНК, в которой примерно 50 атомов используются для передачи 1 бита информации о клетке."
Предположение Лема о возможностях существования систем, способных моделировать живые системы, но не являющихся по сути живыми, т.к. они состоят из частиц много меньших, нежели те, из которых построены органические тела на земле - совершенно гениально и будет несомненно использовано в будущем для построения таких вещей, какие мы сегодня не в состоянии вообразить. Живые клетки, состоящие не из атомов, но из много меньших частиц, имеющих источник питания вне их самих (как поле океана) и неуничтожимых по этой причине - это идея, далеко превосходящая возможности даже современной науки.
И это только часть, где говорится про микроскоп. А в Солярисе таких отдельных революционных вещей - полная книга!
