aridmoors | (no subject)

А еще я помню, мы сидели, и Кумета принес две бутылки вина, и мы разговаривали ни о чем, а потом Асай почему-то сказал, что в лабе можно сделать любые вирусы, военные вирусы, апокалиптические вирусы, и что любой человек с мозгами мог бы прямо сейчас сделать вот хоть у нас в лабе даже.

Я говорю:
- С чего ты взял, что это так просто?

Асай говорит,
- Да ничего тут сложного нет, любой может сделать.

А мне интересно стало, я не верю, что это так просто, я его подначиваю:
- Ты, - говорю, - чего вокруг да около, ты конкретно скажи, вот если ты завтра будешь делать вирус, ты как конкретно его будешь делать? Нет, ты мне детали объясни, карту нарисуй, чего ты общими местами все...

Асай кипятился и говорил, что он вот щас прям не знает, но ей-богу, ничего там сложного нет. Потом мы углубились в детали создания смертельных вирусов, и я настаивала, чтобы мне рассказали как следует и вообще, вдруг я завтра захочу сделать вирус, а то что вы все слова да слова.

Кумета сидел, смотрел на этот диалог, и уголки рта у него подрагивали и неумолимо ползли книзу. По-моему, ему было страшно. В какой-то особенно напряженный момент он вдруг не выдержал и сказал, заикаясь:
- Если ты будешь в лаборатории делать смертельный вирус, ты первая от него и умрешь. Ты так и знай.

Я было хотела ответить, но увидела, что он, кажется, воспринял все всерьез.

Я за это люблю свою лабу. Они такие милые; им неведом настоящий страх, они боятся таких смешных вещей - фантастики, выдумок, шуток. Они как из добрых книг выпрыгнули вдруг на страницу моей жизни. Сказка, где самое страшное - это инцидент в лаборатории... Мне хочется, чтобы они всегда оставались и всегда были, как дом, куда можно вернуться. Как Земля, про которую можно всегда вспоминать, когда уйдешь от нее на другие планеты.