(no subject)

Никогда не понимала христиан, почему они считают что они ЖИВУТ. Христиане же верят в Ад, Рай и Чистилище, так? Так откуда они знают, что они НЕ находятся в Чистилище или в Аду, допустим, прямо СЕЙЧАС? Почему нет ни капли сомнения что они именно "живые", а ПОТОМ будет это все? Можно подумать в Чистилище будут везде вывески развешаны "вы находитесь в чистилище, обратитесь к ближайшему агенту для координации".... Ага, и везде вывески, "Добро Пожаловать в Чистилище", так что ли? И еще агентства в аду будут, типа "вы находитесь в аду, обратитесь к ближайшему агенту"... ОТКУДА они так уверены что он ЖИВУТ? Бред, никакой логики.

Или призраки. Почему призраки всегда должны оставатьсчя того же возраста, в котором они умерли? Если ты умер в 96 лет от рака, то ты как призрак будешь прикован к инвалидному креслу и так и будешь оставаться во веки веков? А если умер младенец, кто будет о нем заботиться, или он так и будет орать 24 часа в сутки? И таких младенцев миллионы? Или допустим вот они говорят что "аборт - это уничтожение бессмертной души"... аборт - это убирание скопления клеток, то есть те кто верят что аборт это убийство души, верят в то, что где-то существует гигансткий миллиардный инкубатор, в котором плавают кучи скоплений этих клеток?!

Это даже такой фильм ужасов, что Матрица тихо курит в сторонке... Не, прикиньте вы реально наткнулись на такой инкубатор, прострирающийся на миллионы километров, в котором плавают эти эмбрионы-скопления клеток... плавают там в куче-куче... это песец, который даже в страшном сне не принсится...

При этом существуют люди, которые в это верят на полном серьезе! Они чо, РЕАЛЬНО не понимают, какой ужастик создает эта их вера? Мега-инкубатор смешанных кусков клеток, которые ВЕЧНО будут плавать в этой мега-кровавой ванне? Чо может быть ужаснее? Зачем в это верить вообще?

Я могу еще понять людей, которые верят в какие-то параллельные вселенные, в че-то странное, но вот понять людей, которые на полном серьезе верят что у человека есть "бессмертная душа" я не могу НИКАК. Потому что если эта бессмертная душа умерла скажем в 1 год, еще не говорит, не осознает себя, и она вот так ВЕЧНО будет существовать - это не сущий ад ли?
***
У меня был разговор с шизофреничкой. В больнице. Она слышала голоса "умерших людей". И типа с ними разговаривала. Причем без конца, все время. Я один раз ее спросила:
- Слушай, ты реально веришь, что умершие люди с тобой разговаривают?
- Да, они же говорят.
Я сказала:
- Прикинь, человечество сущестовало тысячи лет, и все эти люди умерли, ты реально думаешь что триллиарды этих умерших с тобой говорят?

Она замолчала. На полчаса. Наверное переваривала сказанное. После этого снова начала говорить со своими пятью "людьми", которых она "слышала". Но! На полчаса был достигнут переворот в сознании... Полчаса она честно молчала.

Как и говорю: все плохо. и это невозможно.

пост неподзамочный

Столько боли в такое короткое время. Я смотрела The Mentalist, и это было так больно, что я убежала в аниме.

Я давно люблю аниме и японский и я давно нахожу там убежище. И мне страшно было смотреть в зеркало, когда The mentalist нашел своего врага, я не могла смотреть, очень больно. Поэтому вот, немного аниме. Просто чтобы убежать.

Это самые лучшие аниме. Самые пронзительные.

терминус

За этими дверями были следующие, двустворчатые, на вертикальной оси, толстые, как в сокровищнице. Лак на стали потрескался. На уровне глаз можно было различить оставшиеся красные буквы:
ОП...СНО...ТЬ.
Еще страница — и Пиркс вздрогнул. Дата приемки корабля — девятнадцать лет назад. И подпись: первый навигатор — Момссен.
Момссен!
Пиркса бросило в жар.
Как это Момссен? Ведь не тот же это Момссен? Ведь... ведь там... то был другой корабль!
Но дата совпадала: с тех пор прошло девятнадцать лет.
Минутку. Только не спешить. Не спешить.

Он снова взялся за бортовой журнал. Размашистый, четкий почерк. Выцветшие чернила. Первый день полета. Второй, третий. Умеренная течь реактора: 0,4 рентгена в час. Наложили пломбу. Вычисления курса. Ориентация по звездам.
Дальше, дальше!
Пиркс не читал — глаза его стремительно бегали по строчкам.
Есть!
Дата, которую он заучивал в школе еще мальчишкой, и под ней:

«В 16.40 по корабельному времени принято метеоритное предостережение Деймоса об идущем с юпитеровой пертурбации Леонид облаке, движущемся встречным курсом со скоростью сорок километров в секунду через наш сектор. Прием метеоритного предостережения подтвержден. Объявлена тревога. При постоянной течи реактора 0,4 рентгена в час начат обходной маневр полной тягой с ориентировочным выходом на Дельту Ориона». Ниже, с новой строки: «В 16.51 по корабельному времени на...» Больше на странице ничего не было. Ничего — никаких знаков, каракулей, пятен, ничего, кроме непонятно почему удлиненной, а не закругляющейся, как положено, вертикальной черточки последней буквы «а». В ее чуть извилистом продолжении длиной несколько миллиметров, которым обрывалась очередная запись, сползая со строки на белую равнину листа, было все: грохот попаданий, воющий свист вырывающегося из корабля воздуха, крик людей, у которых лопались глазные яблоки...

Но ведь тот корабль назывался иначе. Иначе! Как? Это было похоже на сон: Пиркс никак не мог вспомнить это название, столь же известное, как название корабля Колумба!

Господи, как же назывался этот корабль — последний корабль Момссена?!

Он бросился в библиотеку. Толстый том справочника Ллойда сам попался под руку. Название, кажется, начиналось на «К». «Космонавт»? Нет. «Кондор»? Нет. Что-то более длинное, какая-то драма, герой или рыцарь...

Он бросил том на письменный стол и, прищурившись, начал внимательно осматривать стены. Между библиотекой и шкафом с картами висели на панели приборы: гигрометр, индикатор излучения, регистратор количества углекислого газа...
Он по очереди перевернул их. Никаких надписей. Впрочем, они были вроде новые.
Там, в углу!
Привинченное к дубовой плите, светилось табло радиографа. Таких теперь уже не делают: смешные, отлитые из латуни украшения окружали диск... Пиркс быстро вывинтил шурупы, осторожно вытащил их кончиками пальцев, дернул рамку — она оказалась у него в руке — и перевернул металлическую коробочку. Сзади, на золотистой латуни, было выгравировано лишь одно слово: «КОРИОЛАН».
Это был тот самый корабль.
Он оглядел кабину. Значит, здесь, в этом кресле, тогда, в тот последний миг, сидел Момссен?
Пиркс открыл справочник Ллойда на букве «К». «Корсар»... «Кориолан»...

Три удара.
— Внимание...
Три удара.
— Я з-а п-е-р-е-б-о-р-к-о-й, — грохотала труба.
Буквы лепились одна к другой.
— Л-е-д в-е-з-д-е ..
Лед? Он сначала не понял. Какой лед? Что это значит? Кто...
— Контейнер — лопнул, — отозвалась труба.
Пиркс держал на ней ладонь. Кто передает? Откуда? Он попытался сообразить, как идет трубопровод. Это был аварийный канал, он шел с кормы, ответвляясь на всех горизонтах. Кто это там упражняется! Что за идея! Пилот?
— Пратт — отзовись — Пратт... Пауза.
У Пиркса перехватило дух. Это имя поразило его как удар. Какое-то мгновение он расширенными глазами всматривался в трубу, потом бросился вперед. «Это тот, второй пилот», — подумал он, добрался до поворота, оттолкнулся и, набирая скорость, полетел в рубку, а труба звенела над ним:
— Вайн — это — Симон...
Звуки удалялись. Он потерял трубу из виду — она сворачивала в поперечный коридор. Пиркс стремительно оттолкнулся от стены и сквозь облако пыли всмотрелся в согнутый обрубок трубы, завернутый ржавой заглушкой. Труба кончалась тут. В рубку она не ведет. Значит... значит, это с кормы? Но... там... никого нет...
— Пратт — в — шестом — в — последнем... — звенела труба.
Пиркс, словно летучая мышь, висел под потолком, вцепившись согнутыми пальцами в трубу. Кровь стучала в висках. После короткой паузы снова послышались удары:
— ...баллоне — осталось — тридцать — до — нуля...
Три удара.
— Момссен — отзовись — Момссен...
***
И тут случилось что-то странное. На серию, отбиваемую правой рукой, наложилась другая, гораздо более слабая, ее выстукивали пальцы левой. Сигналы перемешались, и в течение нескольких секунд трубопровод дрожал от грома двойных ударов, из которых вынырнула замирающая серия:
— Мрзнутруки — немгу — уж...
— Терминус... — одними губами прошептал Пиркс, отступая к металлическим ступеням. Автомат не слышал. Его туловище, лоснящееся от масла, подрагивало в такт движениям рук. Даже не слушая, по одним отблескам маслянистого металла Пиркс мог прочесть:
— Момссен — отзовись...

***
Пиркс и сам не знал, как оказался в коридоре. Вентиляторы шумели. Пиркс плыл навстречу идущему с верхних палуб холодному сухому ветру. Огни ламп светлыми кругами передвигались по его лицу.
Двери каюты были приоткрыты. На столе горела лампа, отбрасывая на пол узкие полоски света. Потолок тонул во мраке.
Кто это был? Кто так звал его? Симон? Вайн? Но ведь их не было! Они погибли девятнадцать лет назад!

***
Я выросла на этих расказах.

Там гораздо больше, чем тут процитировано.

И еще, аниме тоже гораздо больше, чем тут процитировано.

Есть кто-нибудь? Отзовитесь. Я одна в этом чертовом космосе интернета? Скажите хоть что-нибудь, хоть полслова.