aridmoors | (no subject) (Reply)

Провела опрос и увидела, что в жж у меня осталось 45 человек:)
Это утешительно. Значит, все это никому не нужно и можно писать то, что думаешь.

Правда, я уже не умею писать то, что я думаю. Я даже разучилась думать то, что я думаю. Общественное мнение - это такая страшная вещь, не заметишь, как оно тебя задавит и лишит собственного голоса. Ведь об этом рассуждать не принято.

Мне каждый раз очень страшно, когда кто-нибудь пишет в жж или в новостях - в последнее время очень много стали писать в новостях - про какого-нибудь человека, больного раком. Я пыталась разобраться, почему мне страшно, и я думаю, что это оттого, что я никак не могу понять, как мне к этому относиться.
Я правда не могу понять, как мне к этому относиться; но относиться так, как относится к этому большинство (или, может, не большинство, а авторы этих текстов, журналисты, составители вебсайтов) я не могу.
Ну знаете, такие тексты... сегодня вот был:
"Джесси Риз устроилась на заднем сиденье автомобиля своих родителей после очередного выматывающего сеанса химии и радиации и оглянулась через заднее стекло на здание больницы. Она подумала вслух: почему ей можно ехать домой из больницы? А другие дети? Почему они не едут домой?
Ее отец, Эрик, ответил своей дочери - потому, что у них другое лечение. Тебе можно ехать домой после своего лечения, а им нет.
Джесси, которой было 11 лет, тогда задала вопрос, который заставил заплакать ее мать Стейси. Вопрос, который, если говорить словами ее отца, "изменил краски их жизни". Вопрос, который положил начало движению, вовлекшему десятки тысяч людей по всему миру. Она спросила: "что мы можем для них сделать?"."

И т.д.
Очень сопливая, очень американская история. Я не знаю, почему она мне кажется сопливой и американской - наверное, потому, что журналист специально накручивает эмоции, потому что между предложением "Она спросила "что мы можем для них сделать" и предыдущим текстом (которые у меня вместе) лежит еще целый абзац с невообразимо пафосным описанием того, какая девочка была вся спортсменка и как у нее диагностировали опухоль; потому, что нарочно пишутся фразы вроде "В конце февраля Джесси была многообещающим юным пловцом, в конце марта она получала химиотерпию, которая обещала ей 1-процентный шанс прожить еще 18 месяцев", вроде "этот вопрос разбил сердца ее родителей" и "отец нес ее на руках на второй этаж в ее комнату, сдерживая слезы и молясь, чтобы следующий день был легче".

Наверное, потому, что во фразе "нес на второй этаж" я, конечно, пропускаю мимо ушей этот второй этаж; но я не могу совсем от него избавиться. Потому что где-то на краю сознания все равно занозой торчат фотографии искалеченных детских трупов с тех войн, за которые голосовали, выбирая своих президентов, такие вот семьи; сидят в памяты заголовки о голодных бунтах и о потогонных фабриках, где шьют ту одежду, в которую одеваются эти семьи; где-то на краю сознания все-таки есть те статьи, в которых пишут о наваре с продажи наркотиков, о детских приютах и нищих в странах, где победила идеология - не прямая, нет, но от этого не менее смертоносная - этих семей.

Прямая идеология, конечно, в любви к ближнему и в том, чтобы всем, как в этой истории, раздать пластмассовые банки с подарками. Прикрыться историей 12-летней девочки, чтобы еще раз объясниться в любви к тому мировому порядку, который сейчас существует. Идеология малых дел.
Они жмут на эмоции. Они хотят, чтобы ты прочитал и прослезился. Они хотят, чтобы ты поверил, что, присоединившись к группе в фейсбуке и принеся больному раком ребенку в больницу пластмассовую банку с игрушками, ты до конца выполнишь свой долг человека и гражданина.

Не cancer research. Не петиции американскому правительству с воплем "гады, хватит резать бюджет на научные исследования, режьте свою чертову военную мощь, будь она проклята!". Не образование в массы, как было в революцию, в которую уже никто не верит. Нет. Пластмассовые банки с игрушками. Вот что спасет мир.

Разве можно играть в смерть? Почему они играют в смерть? Вот эти журналисты, пишущие эти пафосные статьи - какими надо быть циниками, чтобы так делать? Я не понимаю, как мне к этому относиться. Яна, я знаю, что это капитализм, я знаю, в теории, что это капитал отчуждает человека от человека, и что самое страшное - человека от самого себя; но я не знаю, как к этому относиться. Каждый раз, когда я читаю такие истории, мне очень страшно, потому что от них веет нестерпимым одиночеством, бессмысленным равнодушием богатых к бедным. И потому, что я знаю, что те американцы, которые читают это, чувствуют совсем по-другому: они сидят и совершенно искренне пускают слезы и сопли. За экранами своих недавно купленных мониторов, на мягких креслах и диванах, в тех самых двухэтажных частных домах.

Я не знаю, как к этому относиться. Назвите это, кто-нибудь. Скажите: вот классовая борьба, вот причина, вот почему это так. Скажите что-нибудь, что придало бы всему этому смысл. Чтобы все это не было так... абсурдно. Пусто. Бесчеловечно.