aridmoors | постман, телевидение и взгляд на мир

Amusing ourselves to death, Постман, продолжение.

В школах, на судах, операционных, залах заседаний, в церкви и даже в самолетах американцы более не «говорят друг с другом» - они друг друга развлекают. Они более не обмениваются идеями, они обмениваются картинками; они не спорят с утверждениями, они спорят с красивыми имиджами, со звездами и рекламой.

Влияние телевидения на общественный дискурс превосходит влияние радио, аудио-записей или фильмов. Никто не идет в кино с целью узнать о политике правительства или последних новинках в области научных изобретений. Никто не покупает аудио-запись с целью узнать счет последней игры в бейсбол, о погоде или об убийствах. Никто уже больше не включает радио, чтобы насладиться мыльной оперой или обращением президента. Для всех этих – и других – вещей мы обращаемся к телевизору. Поэтому – и это критическая точка – то, как телевидение изображает мир, становится моделью для того, каким мир должен быть показан, как он должен выглядеть в норме. Проблема не только и не столько в том, что все, что показывается в телевизоре, является развлечением, но в том, что и вне телевизора этот же самый принцип применяется повсеместно и доминирует.

Перед выборами 1984 года двое кандидатов в президенты встретились на экране телевизора, чтобы поучаствовать в том, что называется теперь «дебатами». Эти «дебаты» меньше всего напоминали дебаты Линкольна-Дугласа или вообще что бы то ни было, что можно, собственно, назвать «дебат». Обоим кандидатам было дано 5 минут времени, чтобы ответить на такие вопросы, как «Какова будет ваша политика в центральной Америке?». Оппоненту давалась 1 минута на ответ. В таких обстоятельствах сложность речи, предоставление аргументов и документации, логика оказываются бессмысленными, и, действительно, в некоторых высказываниях оппоненты пренебрегали даже синтаксисом предложений. Оба кандидата были более всего озабочены, естественно, не аргументацией, а созданием общего впечатления – тем, что телевидение показывает лучше всего. Ведущий, комментировавший дебаты после их окончания, всячески избегал оценивать идеи и мысли кандидатов, ибо таковых не было дано. Дебаты были оценены в стиле боксерских матчей – «кто кого победил?», и ответ на этот вопрос определялся «общим стилем» кандидатов – как они говорили, как выглядели, как смотрели на камеру, улыбались или подавали «острые», «крутые» реплики.

Это то, как теперь в нашем новом свободном мире выбираются его лидеры. Вся наша культура в эпоху телевидения совершила переход к другим способам ведения своих дел – в особенности важных дел. Наши священники и президенты, хирурги и адвокаты, учителя и новостные дикторы более заботятся не о том, как качественно и правильно выполнять свое дело, а о том, как создавать впечатления.

“Now...this”
Один американский юморист – Аллен Смит – однажды сказал, что самым страшным словом в английском языке является междометие «ого», как когда терапевт смотрит на ваш рентген-снимок и, хмуря брови, произносит «ого». Я хотел бы предложить другую кандидатуру на это место – слова из названия этой главы [«Now...this», «А теперь вы услышите...» - это слова, которые произносят телевизионные дикторы, когда заканчивают читать одну новость и хотят приступить ко второй, т.е. связка между двумя новостями]. Эти слова более страшны, чем какие бы то ни было другие, и более всего потому, что произносятся они без нахмуренных бровей – наоборот, с неким легким оттенком идиотского удовольствия. Эта фраза – если это можно назвать фразой – добавляет в наш синтаксис новую часть речи, грамматическую связку, которая ничего ни с чем не соединяет, а наоборот, совершает противоположное: отделяет все от всего. В своем роде это компактная метафора, описывающая все непоследовательности, которые считаются у нас теперь общественным дискурсом в Америке.

«А теперь вы услышите...» повсеместно используется на радио и телевидении в новостях для того, чтобы обозначить, что то, что вы только что увидели и услышали, не имеет никакого отношения к тому, что вы сейчас увидите и услышите, а возможно и вообще к чему бы то ни было, что вы увидите или услышите в своей жизни. Эта фраза – это некий способ признать тот факт, что мир, каким его рисует скоростное средство передачи информации, не имеет ни порядка, ни смысла, и его не стоит воспринимать всерьез.

Не существует ни убийства настолько жестокого, ни землетрясения настолько разрушительного, ни политической аферы настолько возмутительной, ни прогноза погоды, насктолько угрожающего, чтобы его нельзя было вытеснить из нашего сознания фразой «А теперь вы услышите...». Новостной диктор, произносящий эту фразу, имеет в виду, что вы достаточно долго подумали над предыдущей проблемой (примерно 45 секунд), что вам не стоит так уж слишком ею заморачиваться (скажем, на 90 секунд), а надо посвятить себя просмотру следующего фрагмента новостей или рекламного ролика.

Телевидение не изобрело это «А теперь...» понимание мира. Как я уже говорил, оно существовало и ранее – дитя телеграфа и фотографии. Однако именно телевидение вскормило и вырастило это «дитя» до состояния развращенного взрослого. Ибо именно на телевидении примерно каждые полчаса – это отдельное событие, с отдельным контекстом, отдельным содержанием и эмоциональной структурой – не связанными с тем, что предваряет его и следует за ним. Отчасти оттого, что телевидение продает свое время посекундно, отчасти оттого, что оно предпочитает картинки словам, отчасти оттого, что зрители могут свободно двигаться от телевизора к телевизору в процессе просмотра, программы так структурированы, что примерно каждые 8 минут могут считаться отдельным «самодостаточным событием, «событием в себе». Зрителям почти никогда не требуется переносить часть эмоций или мысль из одного такого отдельного сегмента времени в другой.

Конечно, в новостях мы можем наблюдать демонстрацию этого «А теперь...» в его наиболее грубой и постыдной форме. В них мы встречаемся не только с фрагментами, кусочечными новостями, но с новостями-без-контекста, без последствий, без ценности и смысла и потому – без необходимой серьезности; другими словами, с новостями-развлечением.