(no subject)
Apr. 8th, 2016 09:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aridmoorsДействуйте, ничего не ожидая.
В конце концов
Сокровище жизни проходит мимо тех, кто стремится
И достается тем, кто ничего не ожидает. (Лао Цзы)
Когда-то очень давно, когда я сидела в Швейцарии и ругалась на европейскую науку, и говорила, что мои японские учителя были во всем правы, а я была как подросток, отрицающий ради отрицания, меня просили, чтобы я рассказала поподробнее. В чем были они правы. И почему.
Я ждала целый год, я ждала этого момента, когда я приеду в Японию и увижу своими глазами что-нибудь кроме той единственной лабы.
И вот.
В среду я написала учителям из своей старой японской лабы. Господи, вы наверное не можете себе представить, как я боялась. Во-первых, я боялась составить текст письма. Это же можно часами сидеть и не знать, как выбрать слова. Как передать все, что чувствуешь, но при этом ничего такого не сказать. Когда я в субботу, на прошлой неделе, встречалась с Аико, она мне так много рассказала, что произошло за время моего отсутствия.
В 2014 я уехала из японской лабы. Я отказалась от гранта, про который все были так счастливы, я не сказала Сенсею, который прислал всем мыло, когда я получила грант, что "Теперь у нас столько молодых и умных, теперь наша лаба наконец будет как в прежние времена", я бросила все и уехала. И шокировала всех. И мне говорили "ты с ума сошла". "Ты пожалеешь". "Ты не понимаешь, что ты делаешь". "Это твоя жизнь, твой выбор, но тебе будет плохо".
А когда я встретилась с Аико, то она мне рассказала:
Когда я уехала, почти сразу все переменилось. У Асая родился ребенок, он перестал ходить в лабу, забросил исследования и сейчас хочет бросить все и устроиться в индустрию. Набежало много новеньких студентов, почему-то китайцев, их распределили к Аико в подмастерья, но они, к сожалению, оказались маменькиными сынками из очень богатых семей, и не имеют никакой мотивации к работе, Аико с ними мучается, пользы никому никакой нет. У ассистент-профессора тоже родился ребенок, и он стал ходить в лабу только с 9 до 6 и уделять всем гораздо меньше времени. Лолоди выпустился и ушел. Все как-то само собой распалось и растеребилось.
Я спросила:
- Как ты думаешь, мне надо написать сенсеям, что я приехала?
Она сказала:
- Конечно, ты что, это будет самое правильное. Напиши, назначь встречу, приди и расскажи, как твоя жизнь. Это же Сенсеи. К Учителям надо приходить и рассказывать, как твоя жизнь. Они же Учителя.
Я сказала:
- Но я ужасно боюсь. Я ужасно поступила. Отказалась от гранта. Все бросила. Не послушала, чему меня учили. Как мне теперь смотреть им в глаза?
- Не бойся. В этом и состоит жизнь. Это со всеми бывает, ошибки, сложные решения. Они хорошие люди, они поймут. Сходи вот и скажи все, что ты мне сказала. Они поймут. В конце концов, люди - это самое главное. И для них тоже.
Это был самый прекрасный разговор за последние полтора года. Это звучит, как какая-нибудь глава из "Полдня" Стругацких, но это все настоящее, такое в действительности. Мне хотелось заплакать и обнять всю японскую страну за то, что она существует, за то, что в мире произошел такой момент, когда мне довелось в реальности услышать такие слова от реального человека.
Я написала им письмо.
Дорогой Учитель ****, Учитель ****,
Я вернулась в Японию.
Если это не будет вам неприятно, мне хотелось бы встретиться с вами, рассказать о своей жизни и поговорить о многих вещах. Я уважаю вас как моих первых и лучших учителей, и мне хотелось бы поговорить с вами, если это возможно.
Они ответили сразу, ответили тепло (или мне кажется, что тепло - мне страшно, я боюсь ошибиться), что я могу посетить лабу в любое время. Пэтому мне теперь надо поехать к ним в какой-нибудь день. Не на этой неделе, может даже и не на следующей. Не знаю. Очень много всего на меня свалилось. Для меня это большой разговор.
------
Я не успела сфотать большой микроскоп. Там все время кто-то сидел и работал. Я сфотала только комнату с другой кучей микроскопов. Там тоже кто-то сидел и работал, но я постаралась, чтобы он не попадал в кадр.
На самом деле обо мне никто не заботится. Это вообще-то очень прекрасно. В смысле, это ужасно, в принципе - потому что о новоприбывших кто-то должен заботиться в принципе - но с другой стороны если выбирать между тем, что мне пришлось испытать в Швейцарии (24 часа тотального надзора) и тем, что у меня сейчас (всем пофигу), то всем пофигу намного лучше.
Это я к чему. У нас в комнате сидят человек 10. Из них есть один иностранец, француз, только он получал образование в Японии и почти японец уже. Он общительный, и имел неосторожность заговорить со мной и показать, что он approachable. С тех пор (со вторника) я к нему в результате приклеилась и стала ходить хвостом, чтобы понять, как в лабе все функционирует. Он занимается микроскопами.
В первый день нашего общения он устроил мне экскурсию. Повел и показал все комнаты и описал, как он их понимает. Например, та комната, что на фотках - это "склад вещей, которые никто не использует. Вообще эти микроскопы функциональны, но они недоработаны и вообще поставлены тут в незапамятные времена, и никто уже не знает, что это такое, но иногда сюда приходят правительственные комиссии, поэтому Профессор сказал, чтоб тут все вот так лежало и выглядело, как будто с этим кто-то работает. Я думаю это полная фигня, это выглядит как сарай".
Я говорю:
- Не, ты знаешь, вот я посторонний человек, совсем не физик, я зашла, и для меня это выглядит, как будто с этим кто-то работает.
- Да? Ну значит наш проф правильно мыслит, наверное. В любом случае, пошли посмотрим микроскоп, который я собрал.
Если описывать детали, то меня не впечатлил микроскоп, который он собрал, в биологическом смысле. В смысле собирания микроскопов - это охрененный микроскоп, я так не могу. Потому что на самом деле, если вы задумаетесь, то самое классное - это что нету границы между "это сарай, где все валяется" и "я собрал микроскоп". Все валялось-валялось, потом бац, и собрал микроскоп. Это охрененно.
а еще много всего произошло, но у меня уже нет сил рассказывать, а вам навеняка надоело читать. У меня была лекция по безопасности. Она была прям реально как у Стругацких описано. Потому что надо. Положено. Вообще работники там прямо вот такие, как у них описано, как в НИИЧАВО. Даже завхоз есть. Представляете, приезжаю я сегодня утром на велике к зданию института, пытаюсь поставить велик на парковочное место, и тут выбегает завхоз и говорит:
- Не ставь тут велосипед. Тут велосипеды опрокидываются ветром и омачиваются дождем. Я вижу, у тебя хороший велосипед. Поставь хороший велосипед на вторую стоянку, над ней крыша более широкая, и меньше вероятность, что велосипед собьет ветром.
М. И я поставила велосипед на другую стоянку.
Все это мозгосносительно и я у меня больше нет сил рассказывать. Но в целом я счастлива и УЖАСНО. ХОЧУ. ОСТАТЬСЯ. ТУТ. НАВСЕГДА.
Потому что небо невозможно прекрасное. Кансайское небо, которого не бывает больше нигде на свете. Кансайский ветер, который пахнет Японией. Я никогда не хочу отсюда уезжать. Я дома, я там, где мне нужно быть.
В конце концов
Сокровище жизни проходит мимо тех, кто стремится
И достается тем, кто ничего не ожидает. (Лао Цзы)
Когда-то очень давно, когда я сидела в Швейцарии и ругалась на европейскую науку, и говорила, что мои японские учителя были во всем правы, а я была как подросток, отрицающий ради отрицания, меня просили, чтобы я рассказала поподробнее. В чем были они правы. И почему.
Я ждала целый год, я ждала этого момента, когда я приеду в Японию и увижу своими глазами что-нибудь кроме той единственной лабы.
И вот.
В среду я написала учителям из своей старой японской лабы. Господи, вы наверное не можете себе представить, как я боялась. Во-первых, я боялась составить текст письма. Это же можно часами сидеть и не знать, как выбрать слова. Как передать все, что чувствуешь, но при этом ничего такого не сказать. Когда я в субботу, на прошлой неделе, встречалась с Аико, она мне так много рассказала, что произошло за время моего отсутствия.
В 2014 я уехала из японской лабы. Я отказалась от гранта, про который все были так счастливы, я не сказала Сенсею, который прислал всем мыло, когда я получила грант, что "Теперь у нас столько молодых и умных, теперь наша лаба наконец будет как в прежние времена", я бросила все и уехала. И шокировала всех. И мне говорили "ты с ума сошла". "Ты пожалеешь". "Ты не понимаешь, что ты делаешь". "Это твоя жизнь, твой выбор, но тебе будет плохо".
А когда я встретилась с Аико, то она мне рассказала:
Когда я уехала, почти сразу все переменилось. У Асая родился ребенок, он перестал ходить в лабу, забросил исследования и сейчас хочет бросить все и устроиться в индустрию. Набежало много новеньких студентов, почему-то китайцев, их распределили к Аико в подмастерья, но они, к сожалению, оказались маменькиными сынками из очень богатых семей, и не имеют никакой мотивации к работе, Аико с ними мучается, пользы никому никакой нет. У ассистент-профессора тоже родился ребенок, и он стал ходить в лабу только с 9 до 6 и уделять всем гораздо меньше времени. Лолоди выпустился и ушел. Все как-то само собой распалось и растеребилось.
Я спросила:
- Как ты думаешь, мне надо написать сенсеям, что я приехала?
Она сказала:
- Конечно, ты что, это будет самое правильное. Напиши, назначь встречу, приди и расскажи, как твоя жизнь. Это же Сенсеи. К Учителям надо приходить и рассказывать, как твоя жизнь. Они же Учителя.
Я сказала:
- Но я ужасно боюсь. Я ужасно поступила. Отказалась от гранта. Все бросила. Не послушала, чему меня учили. Как мне теперь смотреть им в глаза?
- Не бойся. В этом и состоит жизнь. Это со всеми бывает, ошибки, сложные решения. Они хорошие люди, они поймут. Сходи вот и скажи все, что ты мне сказала. Они поймут. В конце концов, люди - это самое главное. И для них тоже.
Это был самый прекрасный разговор за последние полтора года. Это звучит, как какая-нибудь глава из "Полдня" Стругацких, но это все настоящее, такое в действительности. Мне хотелось заплакать и обнять всю японскую страну за то, что она существует, за то, что в мире произошел такой момент, когда мне довелось в реальности услышать такие слова от реального человека.
Я написала им письмо.
Дорогой Учитель ****, Учитель ****,
Я вернулась в Японию.
Если это не будет вам неприятно, мне хотелось бы встретиться с вами, рассказать о своей жизни и поговорить о многих вещах. Я уважаю вас как моих первых и лучших учителей, и мне хотелось бы поговорить с вами, если это возможно.
Они ответили сразу, ответили тепло (или мне кажется, что тепло - мне страшно, я боюсь ошибиться), что я могу посетить лабу в любое время. Пэтому мне теперь надо поехать к ним в какой-нибудь день. Не на этой неделе, может даже и не на следующей. Не знаю. Очень много всего на меня свалилось. Для меня это большой разговор.
------
Я не успела сфотать большой микроскоп. Там все время кто-то сидел и работал. Я сфотала только комнату с другой кучей микроскопов. Там тоже кто-то сидел и работал, но я постаралась, чтобы он не попадал в кадр.
На самом деле обо мне никто не заботится. Это вообще-то очень прекрасно. В смысле, это ужасно, в принципе - потому что о новоприбывших кто-то должен заботиться в принципе - но с другой стороны если выбирать между тем, что мне пришлось испытать в Швейцарии (24 часа тотального надзора) и тем, что у меня сейчас (всем пофигу), то всем пофигу намного лучше.
Это я к чему. У нас в комнате сидят человек 10. Из них есть один иностранец, француз, только он получал образование в Японии и почти японец уже. Он общительный, и имел неосторожность заговорить со мной и показать, что он approachable. С тех пор (со вторника) я к нему в результате приклеилась и стала ходить хвостом, чтобы понять, как в лабе все функционирует. Он занимается микроскопами.
В первый день нашего общения он устроил мне экскурсию. Повел и показал все комнаты и описал, как он их понимает. Например, та комната, что на фотках - это "склад вещей, которые никто не использует. Вообще эти микроскопы функциональны, но они недоработаны и вообще поставлены тут в незапамятные времена, и никто уже не знает, что это такое, но иногда сюда приходят правительственные комиссии, поэтому Профессор сказал, чтоб тут все вот так лежало и выглядело, как будто с этим кто-то работает. Я думаю это полная фигня, это выглядит как сарай".
Я говорю:
- Не, ты знаешь, вот я посторонний человек, совсем не физик, я зашла, и для меня это выглядит, как будто с этим кто-то работает.
- Да? Ну значит наш проф правильно мыслит, наверное. В любом случае, пошли посмотрим микроскоп, который я собрал.
Если описывать детали, то меня не впечатлил микроскоп, который он собрал, в биологическом смысле. В смысле собирания микроскопов - это охрененный микроскоп, я так не могу. Потому что на самом деле, если вы задумаетесь, то самое классное - это что нету границы между "это сарай, где все валяется" и "я собрал микроскоп". Все валялось-валялось, потом бац, и собрал микроскоп. Это охрененно.
а еще много всего произошло, но у меня уже нет сил рассказывать, а вам навеняка надоело читать. У меня была лекция по безопасности. Она была прям реально как у Стругацких описано. Потому что надо. Положено. Вообще работники там прямо вот такие, как у них описано, как в НИИЧАВО. Даже завхоз есть. Представляете, приезжаю я сегодня утром на велике к зданию института, пытаюсь поставить велик на парковочное место, и тут выбегает завхоз и говорит:
- Не ставь тут велосипед. Тут велосипеды опрокидываются ветром и омачиваются дождем. Я вижу, у тебя хороший велосипед. Поставь хороший велосипед на вторую стоянку, над ней крыша более широкая, и меньше вероятность, что велосипед собьет ветром.
М. И я поставила велосипед на другую стоянку.
Все это мозгосносительно и я у меня больше нет сил рассказывать. Но в целом я счастлива и УЖАСНО. ХОЧУ. ОСТАТЬСЯ. ТУТ. НАВСЕГДА.
Потому что небо невозможно прекрасное. Кансайское небо, которого не бывает больше нигде на свете. Кансайский ветер, который пахнет Японией. Я никогда не хочу отсюда уезжать. Я дома, я там, где мне нужно быть.
