aridmoors | (no subject) (Reply)

Вчера пересмотрела "бойцовский клуб" впервые за очень много лет и впервые на английском языке. Оказывается, у Корнелиуса гораздо более "офисный" приземленный тихий приниженный голос, и даже у Тайлера менее сильный, чем он мне казался в детстве.
И увидела я совсем не то, что в детстве. В детстве я отрицала "нереальность" Тайлера по сюжету фильма, мне было обидно, что его называли нереальным, мне был неприятен конец. Я не могла, например, принять, что может быть в мире такая болезнь, как раздвоение личности - мне казалось, что люди, у которых раздвоение, на самом деле просто морочат окружающим голову, притворяются, выпендриваются, потому что не может же быть, чтобы нельзя было контролировать собственную башку. И момент, когда Корнелиус звонит Марле, и спрашивает, был ли у них когда-нибудь секс, чтобы проверить свою страшную догадку, что он может быть психически болен, я в детстве не воспринимала совершенно.

Сейчас я увидела там трагедию человека, который вдруг осознает, что у него серьезное психическое заболевание, и что все те минуты жизни, которые ему казались самыми счастливыми, в которые он чувствовал себя свободным, вся его реальность может оказаться фантазией, несуществующим бредом, и все это может выглядеть жалко со стороны общества и других людей, что вся его жизнь может на самом деле не существовать.

То есть по фильму, там, конечно, все фееричнее, потому что он же понастроил каких-то армий, и Тайлер - это не болезнь, а скорее имперсонированная внутренняя свобода, книжный символ, как Дон Кихот, что ли. Но просто вот именно тот момент в отеле - он на самом деле психологически очень сильное место в фильме, а я этого не видела, потому что в детстве мне было просто страшно принять, всерьез принять, что в жизни могут быть такие ситуации.

А потом мне сон приснился. Не в смысле "потом", а в смысле "вдобавок". Я вот не знаю, как я отношусь к концепции подсознания. Когда-то очень давно, когда я только про нее узнала, мне казалось, что идея подсознания - это вот прям правда, что есть подсознание, которое мы не можем контролировать, и что оно всегда говорит правду, и можно как-то получить доступ к нему через сны или когда человек напивается. Потом я начала учить психологию, узнала, что все не так просто, как кажется, что в фокусе сознания человека вообще находится не более 7 вещей, а поступает в мозг их несоизмеримо больше, поэтому можно вообще считать, что подавляющее большинство активностей происходят бессознательно, а осознается ничтожная доля того, что человек делает, и тогда концепт подсознания становится каким-то слишком примитивным для описания реальных психических процессов... и короче я тогда так и не решила, как я отношусь к "подсознанию", есть оно или нет, я просто перестала думать об этом - ну, был там какой-то Зигмунд Фрейд, мне-то сейчас какое дело.

А потом был фильм Inception, который на меня произвел потрясающее впечатление. Вот какое-то огромное впечатление. И как-то оно само собой подумалось, что во сне, наверное, есть какое-то подсознание. То есть даже не подумалось, а просто захотелось поверить в это, потому что фильм от этого становился таким красивым и правильным.

А сегодня мне приснился сон, от которого я не сразу проснулась. Иногда так бывает, когда недосыпаешь, и что-нибудь приснится, будильник звенит, ты встаешь - не мозгами просыпаешься, не разумом принимаешь решение встать, а каким-то инстинктом, заведенным со вчерашнего вечера, поднимаешь тело с кровати, волочешь его в ванную, делаешь автоматически какие-то вещи, которые надо делать, но которые не осознаешь по-настоящему; а в голове в это время стоит туман и обрывки сна, который приснился, и ты все еще как бы наполовину в этом сне, не можешь его с себя сбросить. И решения, которые ты принимал во сне, все еще кажутся тебе логичными, и то, как ты оценивал вещи во сне, все еще кажется тебе естественным, и разум все еще спит, и ты как бы не ты, а кто-то другой, потому что у тебя другие ощущения, другие ценности и другие поступки. Другой мозг.

А потом разум начинает понемногу пробиваться сквозь этот туман, рассеивать его, и тогда иногда бывает, что ты ужасаешься и поражаешься тому, как ты мог такое думать во сне. Где вообще была логика? Как вообще, в принципе, можно такое думать, делать? И сон начинает казаться таким противоестественным и нереальным, что ты, наоборот, каждую секунду теряешь его нить, он рассыпается у тебя под пальцами, потому что тебе нечем связать его, в нем нет логики. И ты вдруг за считанные минуты становишься другим человеком. Вторым, совершенно другим человеком. Который даже не может вспомнить, что ему снилось. Что с ним только что произошло.

Иногда можно поймать этот сон. Тщательно наблюдать, как он ускользает, и привязывать какой-то смысл, присваивать значение событиям и решениям, чтобы можно было их как-то запомнить. И тогда можно потом этот сон в голове воспроизвести, но тех эмоций уже никогда не будет, ты будешь как судья, который изучает в удобном кресле дело какого-то другого человека, попавшего в невообразимую, страшную жизненную ситуацию - судья знает каждую деталь дела, вплоть до того, кто где стоял, какого цвета были запонки на рубашке, но он никогда по-настоящему не поймет, что чувствовали жертва или подсудимый, не поймет логики их мира, не поймет, что привело к такому соотношению событий, не поймет сути этих людей. Они так и останутся для него воображаемыми персонажами, которым он присвоил какую-то свою логику, чтобы как-то ввести их в свой, нормальный мир.

И вот иногда во сне такое происходит.

Мне приснилось, что я еду на машине, и думаю о том, что мне 35 лет, и что это середина жизни. В реальности мне не 35, и в реальности я никогда не думала, что 35 - это середина жизни, или может, боялась так думать, мне хочется эту цифру выставлять где-нибудь около сорока. Но во сне я ехала, и была убеждена, что мне 35, и мысль о том, что это середина жизни, меня совершенно почему-то не пугала. Ну да, думала я, где-то семьдесят, нормально, значит 35 - это половина. Я на половине жизни.

А потом мои мысли приняли неожиданный оборот. То есть это для меня сейчас, когда я это пишу, неожиданный, потому что я другой человек. Тогда, во сне, это было естественно. Я подумала, что я устала жить. Ну просто, у меня плохое здоровье, я очень часто чувствую себя плохо, и я просто устала себя плохо чувствовать. Мне нужно напрягаться, чтобы делать вещи, которые другим людям даются без усилий. И я устала от этого напряжения. Стискивать зубы и убеждать себя, что мне нужно игнорировать это, потому что другого пути нет.

Я думаю, каждый человек, если он не умирает от каких-то внезапных причин, рано или поздно сталкивается с этим. Что он больше не может делать вещи так, как молодые, но что общество не имеет никаких поблажек, и у него нет другого пути, кроме как стискивать зубы, напрягать волю и вести себя так, как будто самочувствия нет. Кого-то это настигает раньше, кого-то позже.

И главное, во сне мне было удивительно безразлично. Я просто думала: я устала. Хватит. Вот середина. Навряд ли дальше будет лучше; дальше будет, скорее всего, хуже. Меня уже давно ничего не удивляло по-настоящему в этом мире. То есть новые вещи происходят, но это уже не то, что в детстве. Это уже не абсолютно новое. Это теперь просто комбинация из известных переменных, еще один вариант кубик-рубика. Невозможно бесконечно интересоваться кубик-рубиком. В какой-то момент детские игры перестают быть интересны, неважно, как сильно ты пытаешься удержать детство, ты больше не можешь всерьез интересоваться детским конструктором или куклой. Мир стал для меня таким конструктором. Да, есть еще непознанные комбинации, но это только комбинации того, что уже было.

И я подумала, что I will kill myself. Я так по-английски и подумала во сне. Я, наверное, боюсь это думать по-русски. Есть исследования, которые говорят, что на иностранном языке человек менее эмоционален. Наверное, я не могу подумать этого по-русски. И у меня во сне не было страха. В реальности я панически боюсь смерти, болезни и старости, но там, во сне, у меня не было никаких этих эмоций, у меня была только усталость и безразличие. Только еще было сожаление, что я не оправдала чьих-то ожиданий. Не могу выполнить данные обещания, что я буду кому-то другом до самых семидесяти лет. Я ехала на машине, и у меня было только вот это чувство сожаления, и еще предвкушение того, что усталость, наконец, уйдет, и мне больше не надо будет мучиться. Предвкушение легкости. Ни перед кем не надо будет оправдываться, не будет больше этого, ожидающего от меня невозможного, мира. Не будет усталости. Будет спокойно и хорошо.

В этот момент меня и разбудил будильник.
Потом, конечно, пришли все эти аргументы. Более мудрые, более взвешенные, более логичные. Гуманистический "если тебе не нужна твоя жизнь, если тебе настолько все равно, что ты готов ее выбросить, отдай ее кому-то другому на пользу". Циничный: "зачем утруждать себя? Подожди пару лет, смерть сама подойдет так близко, что еще будешь молиться, чтобы Бог дал пожить подольше". Ответственный: "Я не могу, это с моральной точки зрения недопустимо, ни при каких обстоятельствах, нарушать своих обещаний, предавать чьи-то настолько важные для них ожидания, наносить кому-то такой удар".

Да.

Иногда я жалею, что я не курю. Я знаю, что это иллюзия, но мне из-за фильмов кажется, что иногда надо сесть, закурить сигарету, потому что сигарета иногда дает людям расслабиться, посидеть спокойно, чтобы пришло какое-то нетривиальное решение, какой-то нестандартный выход из ситуации, которая в других обстоятельствах, без этой сигареты, кажется безвыходной.

Ну и еще юмор есть, который во сне никогда не бывает. Человек все-таки намного больше, чем его "подсознание", которое во сне. На подсознании далеко не уедешь. Что будет, если каждый будет делать только то, что хочется?

Хотя это все те самые логические конструкции, которые создает судья. "Есть общество, есть законы, так надо, подсудимый виноват, как человека я его понимаю, но его поле зрения ограничено, он забылся и стал делать то, что недопустимо; мы знаем, что это недопустимо, потому что мы можем посмотреть на это объективно, со стороны, как невовлеченные люди, просчитать все последствия, и именно поэтому все это сейчас и происходит - суд, наказание, осуждение. И это правильно."

У этой истории нет никакой морали. Я не могу всерьез делать какой-то вывод, потому что я в данный момент все-таки другой человек. Я судья. Это просто грустно, наверно.

Пойду посмотрю циничные фотки, это помогает.