фотография
Jan. 10th, 2011 11:05 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aridmoorsПродолжение книги Нила Постмана Amusing ourselves to death.
Как в устной, так и в печатной культуре важность информации определяется возможностью действий в результате ее получения. Естественно, в любой коммуникационной среде количество получаемой информации всегда превышает (условное) количество совершаемых действий; однако в среде, которая была создана телеграфом, а затем расширена с помощью последовавших технологий, связь между информацией и действиями стала в значительной степени абстрактной и вообще слабой. Впервые в истории человечества люди повстречались с проблемой переизбытка информации, и в то же самое время - с проблемой уменьшения политической и социальной активности.
Чтобы понять, о чем я говорю, задайте себе следующие вопросы:
Какие шаги вы намерены предпринять, чтобы справиться с конфликтом на Ближнем Востоке? Или с уровнем инфляции, преступности и безработицы? Каковы ваши планы относительно сохранения окружающей среды или уменьшения риска атомной войны? Что вы собираетесь делать с НАТО, ОПЕКом, ЦРУ, дискриминацией негров и ужасным обращением с Бахаитами в Иране?
Я возьму на себя смелость ответить за вас: вы собираетесь ничего не делать со всеми этими проблемами. Вы, конечно, можете пойти проголосовать за кого-то, кто утверждает, что собирается что-то с ними делать, а также обладает силой, позволяющей ему это. Однако ваше голосование займет у вас от силы час времени раз в два или в четыре года, и вряд ли этим способом вы сможете выразить весь широкий диапазон мнений, которые у вас имеются. Голосование, мы можем сказать, – это последнее прибежище политически бессильного. Ниже него стоят только опросы общественного мнения, в которых вам задают вопрос с заранее подготовленными ответами на выбор, а затем смешивают ваше «мнение» с водопадом других таких же мнений, чтобы – конечно, что же еще? – сделать из этого еще одну сенсационную газетную новость. В этом случае мы имеем пример великолепного круга бессилия: новости порождают в вас кучу разнообразных мнений, которые вы никак не можете использовать, кроме как предложить их в качестве очередной новости, которую вы никак не сможете использовать.
До эпохи телеграфа соотношение «информация-действие» было сравнительно одинаковым, и для большинства людей знание имело потенциал действия. В информационном мире, созданном телеграфом, возможность действия была потеряна. Все стало всех касаться. Впервые людям начали присылать информацию, которая отвечала на вопросы, которые они не задавали, и которая исключала возможность ответа. Таким образом, телеграф придал общественному дискурсу характер, во-первых, бессмысленности (неуместности получаемой информации), а во-вторых, беспомощности. Однако это не все: телеграф также сделал общественное обсуждение бессвязным. Он произвел на свет мир разорванного времени и кусочечного внимания, говоря словами Люиса Мамфорда. Сильной стороной телеграфа была способность перемещать информацию, а не собирать ее, объяснять или анализировать. В этом отношении телеграф – это прямая противоположность книги: книга – это прекрасный контейнер для сбора, скрупулезной проверки и целенаправленного анализа информации или идей. Чтобы написать или прочитать книгу, требуется время; время требуется для ее обсуждения и для вынесения суждений в отношении ее ценности, а также в отношении формы, в которой она написана. Книга есть попытка увековечить мысль и внести вклад в диалог великих авторов прошлого. Именно поэтому образованные люди любой страны считают сожжение книг мерзейшей формой анти-интеллектуализма. Однако телеграф требует, чтобы мы сожгли то, что книга содержит. Телеграф пригоден лишь для перебрасывания короткими сообщениями, каждое из которых должно быть тут же заменено на более свежее по дате. Факты впихивают другие факты сначала в сознание, а затем из сознания человека со скоростью, которая не позволяет, да и не требует их оценки. Телеграф дал нам общественный диалог со странными характеристиками, язык этого диалога – язык заголовков: сенсационный, фрагментарный, безличный. Новости приняли форму слоганов – произнести как можно громче, забыть как можно скорее. Язык этот также совершенно бессвязен. Заголовки в длинном ряду не имеют отношения друг к другу, и никак не связаны с теми, что стоят до или после них. Каждая новость создает свой собственный контекст. Получатель новостей должен изобрести смысл к ним самостоятельно, если сможет. Создатель новости ничего не должен. И потому мир, изображенный средствами телеграфа, стал казаться неуправляемым, или даже недоступным для понимания. Последовательное, непрерывное, логичное печатное слово медленно потеряло свое влияние как образец того, как нужно добывать знания и как нужно понимать мир. «Знание» фактов обрело новый смысл, теперь этот смысл не включал обязательность понимания последствий, истории или связей, стоящих за этими фактами. Для телеграфа «быть умным» означало знать о существовании множества вещей, а не знать эти вещи.
И тем не менее, как бы ни был силен телеграф, он никогда не изменил бы общественный дискурс в одиночку, и печатная культура, возможно, выстояла бы под его натиском – или, по крайней мере, оставила за собой какие-либо позиции. Однако случилось так, что почти в одно время с Морзе Луис Дагерр изобрел свой дагерротип. [...] Почти со времени изобретения фотографии (возможности производить бесконечное количество копий снимка с пленки) люди стали говорить о ней как о «языке». Это рискованная метафора, ибо она имеет тенденцию скрывать фундаментальные различия между этими двумя формами диалога.
Начать с того, что фотография способна говорить лишь частностями. «Словарный запас» фотографии ограничен конкретными изображениями конкретных предметов. В отличие от языка, фотография не дает нам ни абстрактных понятий, ни идей о мире – за исключением тех случаев, когда мы, собственно, используем язык для ее интерпретации. Сама по себе, в отрыве от языка, фотография не может говорить о невидимом, об отдаленном, о вечном или об абстрактом. Она не говорит о человеке вообще – а только об «этом человеке», не говорит о «дереве» - а лишь об «этом дереве». Вы не можете создать фотографию «природы» или «моря», вы можете лишь создать изображение конкретного фрагмента-вырезки, на котором будет определенная местность при определенном освещении; или какая-то определенная волна в один определенный момент времени, и под определенным углом зрения. «Природа» и «море» не могут быть сфотографированы, также как не могут быть сфотографированы такие абстрактные понятия, как правда, честь, любовь, ложь. Вы не можете говорить об этих вещах «на языке фотографии». Ибо показывать и рассказывать – это два совершенно разных процесса. «Картинки», - писал Габриэль Саломон, - «предназначены для узнавания, слова – для понимания». Этим он хотел сказать, что фотография изображает мир как объект, язык же изображает мир как идею. Ибо даже самое простое действие – называние вещи словом – это акт мышления; это акт сравнения этой вещи с другими, выбор одинаковых качеств, отбрасывание неважных и отнесение вещи в воображаемую категорию. В природе нет таких вещей, как «дерево» или «человек». Вселенная не предлагает нам этих категорий и упрощений; она содержит лишь бесконечное разнообразие объектов. Фотография запечатлевает и прославляет частные случаи этого бесконечного многообразия. Язык – делает их доступными для понимания.
В фотографии также отсутствует синтаксис, и это лишает ее возможности спорить с миром. Как «объективный» слепок пространства в определенный момент времени, фотография лишь сообщает, что кто-либо был где-то, или что-либо случилось. Эти сообщения имеют силу – однако они не позволяют мнений: никаких «надо было сделать» или «а могло бы быть!»
Фотография, в сущности, представляет мир фактов, а не обсуждение фактов или выводы, сделанные на основе анализа фактов. Язык – это средство, которое мы используем, чтобы подвергнуть сомнению, обсудить или оспорить то, что мы видим глазами, то, что на поверхности. Понятия «правда» и «ложь» есть продукт языка, и ничего другого. Когда мы вопрошаем по отношению к фотографии «Правда это или ложь?» - это означает лишь «Отображает ли этот снимок реальный слепок пространства-времени?». Если мы получаем ответ «да», у нас нет почвы для оспаривания, потому что нельзя не соглашаться с неподделанной фотографией. Сама фотография не делает никаких заявлений, никаких однозначных комментариев. Фотография ничего не утверждает, и поэтому ее нельзя опровергнуть.
Язык имеет смысл только тогда, когда он представлен в виде последовательности предложений. Смысл распадается, когда слово или предложение вырывают из контекста, т.е. когда читатель (или слушатель) лишен возможности доступа к тому, что было сказано до и после. Для фотографии же не существует такой вещи, как вырванность из контекста, ибо фотографии не требуется контекст. Более того, фотография сама по себе представляет собой акт изолирования изображений от их контекста, с целью показать их под другим углом зрения. Как и телеграф, фотография воссоздает мир как серию отдельных, не связанных друг с другом событий. В таком мире нет начала, середины или конца; это мир атомизированный. В нем есть только настоящее, которому нет нужды быть частью истории, которую можно рассказать.
Публикации снимков, постеры, рисунки и объявления – картиночная продукция всех сортов, с фотографией на переднем фронте, стала функционировать не только как дополнение к языку, но заменила собой язык как главное средство познания, понимания и анализа реальности. К концу 19 века создатели объявлений и газетные работники открыли, что картинка не только «стоит тысячи слов», но – когда дело касается продаж - она лучше их.
По какой-то странной иронии судьбы фотография оказалась лучшим дополнением к потоку телеграфных новостей из ниоткуда, грозивших утопить читателей в море фактов, идущих из непонятных мест и касающихся неизвестных никому незнакомцев. Фотография придала реальные очертания странно звучащим датам и именам незнакомцев, и таким образом, обеспечила людей иллюзией того, что «новости» были связаны по крайней мере с чем-то, находящимся в пределах их сенсорного опыта. Она создала мнимый контекст для «новости дня». А новость дня, в свою очередь, создала контекст для фотографии. Однако это ощущение наличия контекста, созданное союзом фотографии и заголовка, было полностью иллюзорным. Вы можете лучше понять, что я имею в виду, если представите следующую ситуацию:
На улице к вам подходит незнакомец и сообщает вам, что «Илликс – это подвид веро-миформного растения с сочлененными листьями, которое цветет дважды в год на острове Альдононжес». А когда вы его громко спрашиваете «Да, но какой во всем этом смысл?», представьте, что он вам отвечает «Так вот же фотография, посмотрите!» - и протягивает вам фотографию растения, подписанную словами «Илликс на Альдононжес».
«А,» - пробормочете вы, - «ясно».
Фотография в этом случае создает контекст для предложения, которое вам только что сообщили, а предложение, в свою очередь, создает контекст для фотографии – вы даже можете пару дней верить, что вы узнали что-то новое. Однако если это событие полностью замкнуто на себя, лишено каких бы то ни было связей с вашим прошлым опытом или будущими планами, и если это первая и последняя встреча с этим незнакомцем, тогда контекст, созданный фотографией и предложением – это иллюзия, и также иллюзорно ощущение смысла, которое у вас возникло при взгляде на нее. В действительности вы не «узнаете» ничего нового (кроме, пожалуй, того, что следует избегать незнакомцев с фотографиями), и илликс постепенно испарится из вашей памяти бесследно. В лучшем случае все, что у вас останется – это интересный, но незначимый факт, который можно разве что использовать как повод для болтовни с приятелем или для решения кроссворда.
Интересно, кстати, отметить, что кроссворды стали популярны в Америке примерно в это время – когда фотография и телеграф захватили новостное пространство и превратили новости из полезной информации в атомизированные факты. Это совпадение заставляет нас предположить, что новые средства передачи информации перевернули старую информационную проблему с ног на голову: там, где раньше люди стремились достать информацию для управления контекстом своей жизни, теперь они вынуждены изобретать контекст для информации, которую иначе некуда девать. Кроссворд – это как раз такая разновидность псевдо-контекста; болтовня с приятелем – другая; шоу загадок на радио в 1930-х и 40-х и телевизионные игры на эрудицию – еще одна. В той или иной форме, такие времяпрепровождения дают нам ответ на вопрос: «Что мне делать со всеми этими оторванными друг от друга фактами?». И в той или иной форме мы получаем один и тот же ответ: «Почему бы не использовать их, чтобы развлечься?»
-----
Далее идет основная часть книги, где обсуждается телевидение и культура, порожденная им.
Как в устной, так и в печатной культуре важность информации определяется возможностью действий в результате ее получения. Естественно, в любой коммуникационной среде количество получаемой информации всегда превышает (условное) количество совершаемых действий; однако в среде, которая была создана телеграфом, а затем расширена с помощью последовавших технологий, связь между информацией и действиями стала в значительной степени абстрактной и вообще слабой. Впервые в истории человечества люди повстречались с проблемой переизбытка информации, и в то же самое время - с проблемой уменьшения политической и социальной активности.
Чтобы понять, о чем я говорю, задайте себе следующие вопросы:
Какие шаги вы намерены предпринять, чтобы справиться с конфликтом на Ближнем Востоке? Или с уровнем инфляции, преступности и безработицы? Каковы ваши планы относительно сохранения окружающей среды или уменьшения риска атомной войны? Что вы собираетесь делать с НАТО, ОПЕКом, ЦРУ, дискриминацией негров и ужасным обращением с Бахаитами в Иране?
Я возьму на себя смелость ответить за вас: вы собираетесь ничего не делать со всеми этими проблемами. Вы, конечно, можете пойти проголосовать за кого-то, кто утверждает, что собирается что-то с ними делать, а также обладает силой, позволяющей ему это. Однако ваше голосование займет у вас от силы час времени раз в два или в четыре года, и вряд ли этим способом вы сможете выразить весь широкий диапазон мнений, которые у вас имеются. Голосование, мы можем сказать, – это последнее прибежище политически бессильного. Ниже него стоят только опросы общественного мнения, в которых вам задают вопрос с заранее подготовленными ответами на выбор, а затем смешивают ваше «мнение» с водопадом других таких же мнений, чтобы – конечно, что же еще? – сделать из этого еще одну сенсационную газетную новость. В этом случае мы имеем пример великолепного круга бессилия: новости порождают в вас кучу разнообразных мнений, которые вы никак не можете использовать, кроме как предложить их в качестве очередной новости, которую вы никак не сможете использовать.
До эпохи телеграфа соотношение «информация-действие» было сравнительно одинаковым, и для большинства людей знание имело потенциал действия. В информационном мире, созданном телеграфом, возможность действия была потеряна. Все стало всех касаться. Впервые людям начали присылать информацию, которая отвечала на вопросы, которые они не задавали, и которая исключала возможность ответа. Таким образом, телеграф придал общественному дискурсу характер, во-первых, бессмысленности (неуместности получаемой информации), а во-вторых, беспомощности. Однако это не все: телеграф также сделал общественное обсуждение бессвязным. Он произвел на свет мир разорванного времени и кусочечного внимания, говоря словами Люиса Мамфорда. Сильной стороной телеграфа была способность перемещать информацию, а не собирать ее, объяснять или анализировать. В этом отношении телеграф – это прямая противоположность книги: книга – это прекрасный контейнер для сбора, скрупулезной проверки и целенаправленного анализа информации или идей. Чтобы написать или прочитать книгу, требуется время; время требуется для ее обсуждения и для вынесения суждений в отношении ее ценности, а также в отношении формы, в которой она написана. Книга есть попытка увековечить мысль и внести вклад в диалог великих авторов прошлого. Именно поэтому образованные люди любой страны считают сожжение книг мерзейшей формой анти-интеллектуализма. Однако телеграф требует, чтобы мы сожгли то, что книга содержит. Телеграф пригоден лишь для перебрасывания короткими сообщениями, каждое из которых должно быть тут же заменено на более свежее по дате. Факты впихивают другие факты сначала в сознание, а затем из сознания человека со скоростью, которая не позволяет, да и не требует их оценки. Телеграф дал нам общественный диалог со странными характеристиками, язык этого диалога – язык заголовков: сенсационный, фрагментарный, безличный. Новости приняли форму слоганов – произнести как можно громче, забыть как можно скорее. Язык этот также совершенно бессвязен. Заголовки в длинном ряду не имеют отношения друг к другу, и никак не связаны с теми, что стоят до или после них. Каждая новость создает свой собственный контекст. Получатель новостей должен изобрести смысл к ним самостоятельно, если сможет. Создатель новости ничего не должен. И потому мир, изображенный средствами телеграфа, стал казаться неуправляемым, или даже недоступным для понимания. Последовательное, непрерывное, логичное печатное слово медленно потеряло свое влияние как образец того, как нужно добывать знания и как нужно понимать мир. «Знание» фактов обрело новый смысл, теперь этот смысл не включал обязательность понимания последствий, истории или связей, стоящих за этими фактами. Для телеграфа «быть умным» означало знать о существовании множества вещей, а не знать эти вещи.
И тем не менее, как бы ни был силен телеграф, он никогда не изменил бы общественный дискурс в одиночку, и печатная культура, возможно, выстояла бы под его натиском – или, по крайней мере, оставила за собой какие-либо позиции. Однако случилось так, что почти в одно время с Морзе Луис Дагерр изобрел свой дагерротип. [...] Почти со времени изобретения фотографии (возможности производить бесконечное количество копий снимка с пленки) люди стали говорить о ней как о «языке». Это рискованная метафора, ибо она имеет тенденцию скрывать фундаментальные различия между этими двумя формами диалога.
Начать с того, что фотография способна говорить лишь частностями. «Словарный запас» фотографии ограничен конкретными изображениями конкретных предметов. В отличие от языка, фотография не дает нам ни абстрактных понятий, ни идей о мире – за исключением тех случаев, когда мы, собственно, используем язык для ее интерпретации. Сама по себе, в отрыве от языка, фотография не может говорить о невидимом, об отдаленном, о вечном или об абстрактом. Она не говорит о человеке вообще – а только об «этом человеке», не говорит о «дереве» - а лишь об «этом дереве». Вы не можете создать фотографию «природы» или «моря», вы можете лишь создать изображение конкретного фрагмента-вырезки, на котором будет определенная местность при определенном освещении; или какая-то определенная волна в один определенный момент времени, и под определенным углом зрения. «Природа» и «море» не могут быть сфотографированы, также как не могут быть сфотографированы такие абстрактные понятия, как правда, честь, любовь, ложь. Вы не можете говорить об этих вещах «на языке фотографии». Ибо показывать и рассказывать – это два совершенно разных процесса. «Картинки», - писал Габриэль Саломон, - «предназначены для узнавания, слова – для понимания». Этим он хотел сказать, что фотография изображает мир как объект, язык же изображает мир как идею. Ибо даже самое простое действие – называние вещи словом – это акт мышления; это акт сравнения этой вещи с другими, выбор одинаковых качеств, отбрасывание неважных и отнесение вещи в воображаемую категорию. В природе нет таких вещей, как «дерево» или «человек». Вселенная не предлагает нам этих категорий и упрощений; она содержит лишь бесконечное разнообразие объектов. Фотография запечатлевает и прославляет частные случаи этого бесконечного многообразия. Язык – делает их доступными для понимания.
В фотографии также отсутствует синтаксис, и это лишает ее возможности спорить с миром. Как «объективный» слепок пространства в определенный момент времени, фотография лишь сообщает, что кто-либо был где-то, или что-либо случилось. Эти сообщения имеют силу – однако они не позволяют мнений: никаких «надо было сделать» или «а могло бы быть!»
Фотография, в сущности, представляет мир фактов, а не обсуждение фактов или выводы, сделанные на основе анализа фактов. Язык – это средство, которое мы используем, чтобы подвергнуть сомнению, обсудить или оспорить то, что мы видим глазами, то, что на поверхности. Понятия «правда» и «ложь» есть продукт языка, и ничего другого. Когда мы вопрошаем по отношению к фотографии «Правда это или ложь?» - это означает лишь «Отображает ли этот снимок реальный слепок пространства-времени?». Если мы получаем ответ «да», у нас нет почвы для оспаривания, потому что нельзя не соглашаться с неподделанной фотографией. Сама фотография не делает никаких заявлений, никаких однозначных комментариев. Фотография ничего не утверждает, и поэтому ее нельзя опровергнуть.
Язык имеет смысл только тогда, когда он представлен в виде последовательности предложений. Смысл распадается, когда слово или предложение вырывают из контекста, т.е. когда читатель (или слушатель) лишен возможности доступа к тому, что было сказано до и после. Для фотографии же не существует такой вещи, как вырванность из контекста, ибо фотографии не требуется контекст. Более того, фотография сама по себе представляет собой акт изолирования изображений от их контекста, с целью показать их под другим углом зрения. Как и телеграф, фотография воссоздает мир как серию отдельных, не связанных друг с другом событий. В таком мире нет начала, середины или конца; это мир атомизированный. В нем есть только настоящее, которому нет нужды быть частью истории, которую можно рассказать.
Публикации снимков, постеры, рисунки и объявления – картиночная продукция всех сортов, с фотографией на переднем фронте, стала функционировать не только как дополнение к языку, но заменила собой язык как главное средство познания, понимания и анализа реальности. К концу 19 века создатели объявлений и газетные работники открыли, что картинка не только «стоит тысячи слов», но – когда дело касается продаж - она лучше их.
По какой-то странной иронии судьбы фотография оказалась лучшим дополнением к потоку телеграфных новостей из ниоткуда, грозивших утопить читателей в море фактов, идущих из непонятных мест и касающихся неизвестных никому незнакомцев. Фотография придала реальные очертания странно звучащим датам и именам незнакомцев, и таким образом, обеспечила людей иллюзией того, что «новости» были связаны по крайней мере с чем-то, находящимся в пределах их сенсорного опыта. Она создала мнимый контекст для «новости дня». А новость дня, в свою очередь, создала контекст для фотографии. Однако это ощущение наличия контекста, созданное союзом фотографии и заголовка, было полностью иллюзорным. Вы можете лучше понять, что я имею в виду, если представите следующую ситуацию:
На улице к вам подходит незнакомец и сообщает вам, что «Илликс – это подвид веро-миформного растения с сочлененными листьями, которое цветет дважды в год на острове Альдононжес». А когда вы его громко спрашиваете «Да, но какой во всем этом смысл?», представьте, что он вам отвечает «Так вот же фотография, посмотрите!» - и протягивает вам фотографию растения, подписанную словами «Илликс на Альдононжес».
«А,» - пробормочете вы, - «ясно».
Фотография в этом случае создает контекст для предложения, которое вам только что сообщили, а предложение, в свою очередь, создает контекст для фотографии – вы даже можете пару дней верить, что вы узнали что-то новое. Однако если это событие полностью замкнуто на себя, лишено каких бы то ни было связей с вашим прошлым опытом или будущими планами, и если это первая и последняя встреча с этим незнакомцем, тогда контекст, созданный фотографией и предложением – это иллюзия, и также иллюзорно ощущение смысла, которое у вас возникло при взгляде на нее. В действительности вы не «узнаете» ничего нового (кроме, пожалуй, того, что следует избегать незнакомцев с фотографиями), и илликс постепенно испарится из вашей памяти бесследно. В лучшем случае все, что у вас останется – это интересный, но незначимый факт, который можно разве что использовать как повод для болтовни с приятелем или для решения кроссворда.
Интересно, кстати, отметить, что кроссворды стали популярны в Америке примерно в это время – когда фотография и телеграф захватили новостное пространство и превратили новости из полезной информации в атомизированные факты. Это совпадение заставляет нас предположить, что новые средства передачи информации перевернули старую информационную проблему с ног на голову: там, где раньше люди стремились достать информацию для управления контекстом своей жизни, теперь они вынуждены изобретать контекст для информации, которую иначе некуда девать. Кроссворд – это как раз такая разновидность псевдо-контекста; болтовня с приятелем – другая; шоу загадок на радио в 1930-х и 40-х и телевизионные игры на эрудицию – еще одна. В той или иной форме, такие времяпрепровождения дают нам ответ на вопрос: «Что мне делать со всеми этими оторванными друг от друга фактами?». И в той или иной форме мы получаем один и тот же ответ: «Почему бы не использовать их, чтобы развлечься?»
-----
Далее идет основная часть книги, где обсуждается телевидение и культура, порожденная им.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-01-10 03:33 am (UTC)Очень многие утверждения сразу вызывают возражения.
Чтобы не быть голословным один пример:
В первом же абзаце:
>> Что вы собираетесь делать с НАТО, ОПЕКом, ЦРУ, дискриминацией негров...
Предположим вы учитесь в школе. Аналогичные вопросы:
Что вы собираетесь делать с молекулами, солнечной системой или ледовым побоищем?
У автора странное представление, что информация это обязательно повод к действию. Но это совсем не так. Точнее, существуют сообщения, которые являются прямым поводом к действию (напр. прогноз погоды). Но подавляющая часть информации (будь то из телеграфа или из книг) соотносится с нашими практическими делами очень опосредованно.
Не говоря уже о том, что в данном случае противопоставлять телеграф и книгу не в пользу книге. Если телеграфные сообщения еще могут инициировать какие-то действия, то книга нет.
И таких возражений масса.
Повторюсь – наверное книга интересная, но содержание очень спорное.
no subject
Date: 2011-01-10 03:58 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-10 04:15 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-10 04:21 am (UTC)В приведенных вами случаях именно это происходит: для интерпретации и объяснения фотографии используется язык. Вне понятий, которые созданы языком, обсуждение(!) этой фотографии невозможно (duh!). Она сама по себе не может быть "ложной", вне обсуждения, которое вокруг нее производится средствами языка.
А вот интересно,,,
Date: 2011-01-10 05:11 am (UTC)То ли я недопонимаю авторских идей, то ли у него картина мира изрядно искажена. До середины девятнадцатого века, насколько я знаю, газетные полосы в америке также изобиловали новостями из европы, никак не влияющими на жизнь простого американца.
no subject
Date: 2011-01-10 05:47 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-10 08:03 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-10 08:37 am (UTC)Прошу прощения – длинно.
>> Как в устной, так и в печатной культуре важность информации определяется возможностью действий в результате ее получения.
-- Какие действия предполагает автор после прочтения романа "Война и мир"? Если никаких, то следуя его логике, важность этого произведения нулевая.
>> В информационном мире, созданном телеграфом, возможность действия была потеряна.
-- Что же это такого удивительного сделал телеграф, что стали невозможны ранее возможные действия?
>> «Знание» фактов обрело новый смысл, теперь этот смысл не включал обязательность понимания последствий, истории или связей, стоящих за этими фактами. Для телеграфа «быть умным» означало знать о существовании множества вещей, а не знать эти вещи
-- а это уже личное дело каждого. Кому что больше нравится. Странно обвинять в этом инструмент передачи информации.
>> В отличие от языка, фотография не дает нам ни абстрактных понятий, ни идей о мире...
-- Странное сравнение несравнимых понятий. Это как сравнивать зрение и мышление.
>> не могут быть сфотографированы такие абстрактные понятия, как правда, честь, любовь, ложь...
-- А попробуйте эти понятия УВИДЕТЬ.
>> В фотографии также отсутствует синтаксис, и это лишает ее возможности спорить с миром
-- Тот же бред. В зрении тоже отсутствует синтаксис. Спорит с миром не фотография, а разум, который (посредством зрения) эту фотографию видит.
>> Понятия «правда» и «ложь» есть продукт языка, и ничего другого. Когда мы вопрошаем по отношению к фотографии «Правда это или ложь?» - это означает лишь «Отображает ли этот снимок реальный слепок пространства-времени?»
-- Зачем же вопрошать это по отношению к фотографи, если уже сказано, что это продукт языка?
>> Как и телеграф, фотография воссоздает мир как серию отдельных, не связанных друг с другом событий.
-- Ни телеграф ни фоторграфия мир не воссоздают. Его воссоздает разум. Телеграф и фоторгафия это не более чем инструменты передачи информации.
>> «Так вот же фотография, посмотрите!» - и протягивает вам фотографию растения, подписанную словами «Илликс на Альдононжес».
«А,» - пробормочете вы, - «ясно».
-- Автор описывает реакцию дебила. Некорректно здесь применение "пробормочете вы". Если он так считает, ему следовало бы написать "пробормочу я".
>> «Что мне делать со всеми этими оторванными друг от друга фактами?». И в той или иной форме мы получаем один и тот же ответ: «Почему бы не использовать их, чтобы развлечься?»
-- А почему бы и нет? Развлечение это потребность не чуть не менее важная чем многие другие. Сильно задолго до телеграфа римляне ради этого даже возвели Колизей.
В общем, похоже я слишком поспешил сказать что книга вероятно интересная.
фото
Date: 2011-01-10 08:38 am (UTC)человек разумный (хотя, мне кажется, человек разумный исчез во времена неолита при возникновении рынка и появился хомо экономикс) все более превращается в человека впечатлителного =)
Печатное слово нуждается в осмыслении, фото в этом почти не нуждается. Фото рождает главное - эмоцию.
Эмоцию куда проще направить в нужное русло, чем мысль.
что-то хотел добавить..а!
Мало того, что поток бессмысленной и лишней информации состовляет сейчас основную часть получаемого человеком, так ещё возводится в привелегию к этому мутному потоку быть причастным.
Свобода слова, блин.
Оказывается то, что я могу узнать про "лающий кашель" это привелегия, которая доступна не всем, за которую нужно бороться, чем я должен дорожить.
Свобода слова идет рука об руку с невозможностью иметь Свободу мысли.
Я могу иметь возможность сказать, но наступает то благославенное время, когда сказать мне будет нечего.
"Новояз должен был не только обеспечить знаковыми средствами мировоззрение и мыслительную деятельность приверженцев ангсоца, но и сделать невозможными любые иные течения мысли. Предполагалось, что, когда новояз утвердится навеки, а старояз будет забыт, неортодоксальная, то есть чуждая ангсоцу, мысль, постольку поскольку она выражается в словах, станет буквально немыслимой. Лексика была сконструирована так, чтобы точно, а зачастую и весьма тонко выразить любое дозволенное значение, нужное члену партии, а кроме того, отсечь все остальные значения, равно как и возможности прийти к ним окольными путями. Это достигалось изобретением новых слов, но в основном исключением слов нежелательных и очищением оставшихся от неортодоксальных значений — по возможности от всех побочных значений. Приведем только один пример. Слово «свободный» в новоязе осталось, но его можно было использовать лишь в таких высказываниях, как «свободные сапоги», «туалет свободен». Оно не употреблялось в старом значении «политически свободный», «интеллектуально свободный», поскольку свобода мысли и политическая свобода не существовали даже как понятия, а следовательно, не требовали обозначений. Помимо отмены неортодоксальных смыслов, сокращение словаря рассматривалось как самоцель, и все слова, без которых можно обойтись, подлежали изъятию. Новояз был призван не расширить, а сузить горизонты мысли, и косвенно этой цели служило то, что выбор слов сводили к минимуму."
да здравствует Твиттер и язык заголовков...
Re: А вот интересно,,,
Date: 2011-01-10 09:05 am (UTC)Во-вторых, автор действительно говорит, что содержание прессы изменилось. Произошло это не в один момент, а постепенно. Кроме того, важно, что газеты появились позже книг и были распространены не так широко (были менее популярны).
Конкретных данных о содержании прессы он не приводит, хотя я подозреваю, что он изучал этот вопрос. Однако он дает некоторые намеки.
Он пишет, что содержание местных американских газет было либо политическим, либо (для "газет-за-пенни") по крайней мере местным. В случае британских газет, оно тоже было политическим.
Возможно, вы действительно не поняли идею автора. Идея автора относительно соотношения "информация-действие" не заключается в том, что, услышав нечто, человек сразу бросается что-то делать (это ведь тривиальность). Идея "информация-действие" состоит в том, что "полезное" (действенное) знание помещается в осмысленный контекст, уже существующий в голове человека. Т.е. (там наверху тоже спор в комментах), например, если вы изучаете ибологию и вам сообщили, скажем, о том, как работает кровеносная система дождевого червя, для вас эта информация является осмысленной не потому, что вы недемдленно вскочите и броситесь что-то делать, а потому, что эта информация будет необходима вам в дальнейшем, а также проясняет какие-либо непонятные в прошлом моменты - т.е. логично встраивается в уже существующий контекст. Без знания дождевых червей вы, как студент-биолог, например, не сможете впоследствии правильно понять какой-то другой материал, сдать экзамены и успешно заниматься исследованиями в аспирантуре, например. поэтому это "информация-действие".
Информация-не-действие - это информация, которая не имеет никакой связи ни с прошлым, ни с настоящим опытом, не отвечает ни на какие мучившие вас вопросы и не пригодится в будущем.
И вот он утверждает, что содержание газет изменилось именно в эту сторону. Если у вас есть другие данные (вы занимались исследованием газет?), давайте ссылки, будет интересно.
Re: фото
Date: 2011-01-10 09:25 am (UTC)Я могу иметь возможность сказать, но наступает то благославенное время, когда сказать мне будет нечего.
Вообще-то это исключительно ваш личный выбор. Никто на вашу Свободу мысли не давит.
И, к тому-же, вы лукавите. Вам, судя по этому комменту, есть что сказать.
А если вы говорите про абстрактного "кого-то", то это его проблемы.
Разве вы сторож брату вашему?
no subject
Date: 2011-01-10 10:01 am (UTC)//Какие действия предполагает автор после прочтения романа "Война и мир"?
- Вы так и не прочитали мой ответ на ваш комментарий? Прочтите. Идейный мир "Войны и мира" (no pun intended) вплетен в культурный диалог величайших мыслителей прошлого, недаром книгу переиздают до сих пор большим тиражом и очень уважают, в том числе за бугром.
//Что же это такого удивительного сделал телеграф, что стали невозможны ранее возможные действия?
- Стал выдавать обрывочную информацию о том, что за пределами непосредственной реальности человека.
//а это уже личное дело каждого. Кому что больше нравится. Странно обвинять в этом инструмент передачи информации.
- Никто инструмент ни в чем не обвиняет. Речь о том, что так произошло, и что есть к этому предпосылки. Можно положить вас спать на горящие угли и говорить: "Ну, это личное дело каждого. Кому что больше нравится. Если сильно захотеть, то спать можно".
//Странное сравнение несравнимых понятий. Это как сравнивать зрение и мышление.
- Сравниваются агенты передачи информации в данном случае, входящие в одну группу средств передачи информации, служащие для очень похожих целей, использующиеся одними и теми же людьми... Ничего странного.
//А попробуйте эти понятия УВИДЕТЬ.
- Действительно. У вас ничего не получится. О том и речь.
//Тот же бред. В зрении тоже отсутствует синтаксис. Спорит с миром не фотография, а разум, который (посредством зрения) эту фотографию видит.
- Еще раз: зрение тут ни при чем. Вы зрением рекламируете продукт? Вы зрением передаете информацию о выборах в парламент? Вы зрением рассказываете об изобретении лампочки? При чем тут зрение вообще?
//Зачем же вопрошать это по отношению к фотографии, если уже сказано, что это продукт языка?
- Затем, что фотография (а затем и телевидение) заменяют книгу а обмене общественным мнением. Public discourse перестает быть возможным "благодаря" распространению использования фотографии в качестве агента передачи информации.
//Ни телеграф ни фоторграфия мир не воссоздают. Его воссоздает разум. Телеграф и фоторгафия это не более чем инструменты передачи информации.
- Абсолютно верно замечено, кстати, только вы опять не заметили слона: пердачи _не связанных друг с другом_ кусков информации.
//Автор описывает реакцию дебила.
- То есть вы опять обращаете внимание на мышь, а слона не видите в упор. Смысл, смысл там есть в этом абзаце! Тот, что фото становится смысловым самооправданием, самообъяснением своего внезапного и вырванного из контекста реальности обывателя появления.
//А почему бы и нет? Развлечение это потребность не чуть не менее важная чем многие другие. Сильно задолго до телеграфа римляне ради этого даже возвели Колизей.
- Вот где раскрывается сущность комментатора. Давайте все петь и веселиться, думать не надо, пусть думают другие. "Славим радость побед, по малейшему поводу - пир. И уж лучше не думать, что завтра настанет за ним." Да будет вам известно, (очередной пропущенный вами слон!) - что речь в книге идет не об индустрии развлечений, в которой все слава богу благополучно, а о такой проблеме, как public discourse, о Просвещении, о формировании мышления. Именно поэтому - "нет".
no subject
Date: 2011-01-10 10:16 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-10 10:31 am (UTC)Re: фото
Date: 2011-01-10 11:19 am (UTC)ваш короткий комментарий для меня спорен буквально в каждой строчке.
1) давит
2) да я не про себя
3) это и мои проблемы так же
4) не сторож, но мне далеко не все равно чем живет сосед/брат/сват...
вот это модное "это его проблемы" мне просто выводит из себя, если честно =))
пойду кофейка попью и за историю засяду, экзамен на носу.
Re: фото
Date: 2011-01-10 12:27 pm (UTC)Неясно как можно давить на свободу мысли, но пусть. Спорить не буду. Только вопрос – а сопротивляться этому давлению слабо?
>> 2) да я не про себя
Это и так понятно
A вот это:
>> 3) это и мои проблемы так же
>> 4) не сторож, но мне далеко не все равно чем живет сосед/брат/сват...
>> "это его проблемы" мне просто выводит из себя
уже интереснее. Тут уже стоит ответить.
Общее впечатление, которое остается от этого отрывка книги (всю не читал, не знаю) у меня очень тягостное. Но не по той причине, о которой вещает автор. А несколько ортогональной. Автор показывает людей как тупых скотов. Просто как емкости для слива информации. Налей туда хороших книг – будут умные и деятельные, налей телеграфной ерунды – будут тупые и пассивные. И никакого намека на то, что у каждого есть разум. И что картинку из разрозненных фрагментов каждый составляет сам.
(в определенном смысле разрозненные, слабосвязанные фрагменты это даже еще лучше – игра в бисер).
Но для того, чтобы картинку сложить надо в первую очередь понять, что это складывание картики "моя проблема" а не телеграфа или телевизора. И, самое существенное, не пускать в "мою проблему" профессиональных складывателей картинок или досужих любителей.
А отсюда следствие. Если вы не исходите из принципа что "это его проблемы" (соседа/брата/свата), что он должен думать сам, то вы становитесь для него еще одним телевизором. Или даже гуру.
Так что вы осторожнее с этим "3) это и мои проблемы так же".
Давно уже один умный человек сказал - не давай голодному рыбы...
"А в Америке негров вешают"
Date: 2011-01-10 05:14 pm (UTC)От американской агрессии в Ираке страшно пострадали десятки миллионов человек -- полезна ли эта информация русским сейчас? Ее ведь на хлеб не намажешь! Однако, полезна: русские узнают, что будет ждать их или их детей, если они не изменят что-то в своей жизни.
2. Да, фотография не способствует абстрактному мышлению -- ату её! Впрочем, и топор не способствует -- у него другие функции, как и у фотографии. Без топора было бы плохо, и без фотографии -- тоже.
3. Автор мне кажется параноиком, нарисовавшим много ноликов. В том, что люди -- в большинстве мерзавцы, он винит телеграф и фотографию. А они были и будут мерзавцами всегда, вне зависимости от технического прогресса.
no subject
Date: 2011-01-10 05:34 pm (UTC)чем больше появляется информации, тем очевидней, что нам ее не переработать, тем очевидней , что ин-фа - уже не ценна, т.к. кто его знает какая ее часть ценна, а какая нет - в итоге все обесценивается. Время на обдумывание не остается, сразу действия, что в свою очередь плодит дополнительные ошибки и так по кругу бытия....
Обработка изображения занимает доли секунд - кто сидит и разглядывает, что там за цветок (?!) - глянул цветок - и хрен с ним, на какой-то горе - ну и Бог с ним, дали название, а какое это имеет значение - ведь сей же миг можно увидеть еще миллиона 2 оттисков цветов - это просто не ценно ни для мозга, ни для понимания, ни для чего ... Надо же еще вспомнить, что это гребанное изображение единомгновенно в глазу распадается на 24 млн (!) фрагментов, чтоб потом, по ходу делу, пробегая своими нейронными тропами, собраться снова единое смысловое изображение: ясное дело, что если изображений слишком много - то и собираться в зрительном центре будет не просто хрень «Илликс на Альдононжес», а кое что более далекое от реальности ... мозг просто отключает внимание (если у него получается), а если не получается то приходит белка и отводит на стрелку (как правило в дурдом). проблема в количестве и в отношении - всегда все го,что много - дешево и не интересно отсюда и снижение активности - ведь не интересно :)
Re: А вот интересно,,,
Date: 2011-01-10 10:31 pm (UTC)Я не занимался исследованием газет, однако, если мне не изменяет память, они появились в Италии семнадцатого века и за первые 100-150 лет своего существования стали жутко популярны во всех развитых странах. Сравнивать популярность книг и газет, на мой взгляд, несколько некорректно, т.к. они играют разную роль в обществе.
Пожалуй, мне необходимо более подробно объяснить смысл моих претензий к автору. Действительно, сложно переоценить степень влияния формы передачи информации на формирование интеллектуальной среды. Я готов согласиться с тем, что коммерциализация печати (которая, впрочем, всегда была коммерческой), вкупе с возникновением новых "медиумов", формирует "мозаичное сознание", счастливый обладатель которого не знает ничего кроме ряда разрозненных фактов: чем болела давеча принцесса Аделаида, как звали коня Александра Македонского, как долго длится беременность полевой мыши и кто третьего дня одержал победу в Опиумной войне... Стоп.
Можно ли с этого момента поподробнее? Относятся ли международные политические новости к потоку информации, формирующему мозаичное сознание? Судя по следующему параграфу, да, относятся:
>Какие шаги вы намерены предпринять, чтобы справиться с конфликтом на Ближнем Востоке? Или с уровнем инфляции, преступности и безработицы? Каковы ваши планы относительно сохранения окружающей среды или уменьшения риска атомной войны? Что вы собираетесь делать с НАТО, ОПЕКом, ЦРУ, дискриминацией негров и ужасным обращением с Бахаитами в Иране? [ ] Я возьму на себя смелость ответить за вас: вы собираетесь ничего не делать со всеми этими проблемами.
То есть, знакомство с политической ситуацией не является функциональным знанием: максимум, что можно сделать - пойти проголосовать. В этом случае мне придётся огорчить автора: международные политические новости были неотъемлемым атрибутом мировой прессы во время расцвета "литературного сознания".
Так, например, ещё до того, как телеграфный кабель соединил Старый и Новый свет, американская печать широко освещала подробности Крымской войны, пусть и с несколько утилитарных позиций. "А не выйдет ли под шумок аннексировать Кубу?" "А как это скажется на международной торговле?" Для рядового американца, не собирающегося участвовать в аннексии и не владеющего арестованным в Дарданеллах грузом, ответы на данные вопросы, понятно, не имели никакого практического значения. Максимум, что могли ему дать эти новости, это повод довольно прокряхтеть: "Эвона, у них там..." - в перерыве между яичницей с беконом и кофе с яблочным пирогом. Инами словами, вполне сообразно с названием книги, it was nothing but a source of amusement to him. Таким образом, если автор приравнивает подобные новости к сообщениям о "лающем кашле," основываясь на бессилии обывателя повлиять на ситуацию и, ergo, бесполезности данного знания, то логика формулы "телеграф + реклама = отупление человечества" нарушается в силу того, что данный процесс шёл задолго до внедрения телеграфа и рекламы.
Если же автор считает, что осведомлённость о новостях международной политики обязательна для формирования целостной картины мира, то тогда непонятно назначение его пассажа о бахаитах в Иране. Более того, неясно, как целостная картина мира, существующая исключительно в голове индивидуума, соотносится с введённым вами понятием "информация-действие?" Можно ли однозначно утверждать, что разрозненные новости о войнах, мирных договорах, приграничных инцидентах и таможенных спорах действительно способствуют формированию целостной картины мира? Не сметёт ли этот мутный девятый вал информации неокрепших ещё основ упорядоченного мышления? Одни вопросы...
Извините, что получилось так длинно. Надеюсь, я вас не слишком утомил. Буду рад прочитать ваш ответ. Спасибо.
no subject
Date: 2011-01-11 02:08 am (UTC)Суть ведь не в том, что какое-либо средство массовой информации существует (или не существует). Суть (в книге) в том, КАК оно существует, каковы его внутренние характеристики. Поэтому автор приводит пример с книгами: да, говорит он, книги существуют и сейчас, и их даже больше, чем раньше. Однако такие же ли это книги? Каковы качества этих книг?
Он напирает не на то, что тематика газет изменилась. Он утверждает, что изменился характер новостей, хотя тематика могла по большей части остаться (считаться) прежней.
Абзац про "что вы собираетесь делать с НАТО" иллюстрирует не то, что политические новости возникли, и что они вообще, всегда бесполезны, а иллюстрирует то, что эти новости вырваны из контекста жизни людей и являются отрывками, подвешенными в воздухе.
По автору, газеты, существовашие до телеграфа, способствовали формированию целостной картины мира (т.е. человек, с нуля начинавший читать такие газеты, мог формировать некое целостное представление о мире - оно могло быть ошибочным, оно могло быть политически безграмотным, но оно было СВЯЗНЫМ, оно представляло собой систему знаний, систему представлений). Если же человек сегодня с нуля (что в принципе невозможно, т.к. телевизор) начнет читать газеты, то у него не сможет возникнуть никакой целостной картины, а возникнут островки-обрывки, и большая часть прочитанного будет забываться.
Конечно, сегодня человек, у которого УЖЕ есть целостная картина мира, читая газеты, может находить в них для себя много связных и логичных фактов - читая новость, он будет думать "а что я вам говорил!" или "вот подтверждение моих догадок"; но неподготовленный человек (т.е. новые поколения, молодежь) не будет их там воспринимать, а будет воспринимать как бессмысленный поток разрозненных фактов.
"Целостное мышление" формируется за счет определенного вида текста, который человек прочитывает (прослушивает) много раз. Понятие "информация-действие" (введенное автором) подразумевает именно такой вид текста: текста, который меняет что-то в голове читающего, производит некое значимое изменение в лучшую сторону.
no subject
Date: 2011-01-11 02:23 am (UTC)Фотография - совершенно не то же самое, что слова. Для компьютера эта самая теория вашего Коржибского может иметь смысл, но по отношению к человеку утвреждение "картинка более информационно наполнена, чем слова" - это бессмыслица. Картинка в отрыве от человека, сама по себе НЕ МОЖЕТ быть "наполнена человеческой информацией" (т.е. информацией, воспринимаемой человеком). Только человек наполняет смыслом картинку, когда смотрит на нее. А в процессе наполнения ее смыслом он - правильно - использует язык. Без использования языка фотография - это кусок бумаги с невразумительным изображением, несущий [осмысленную] информацию в количестве, близком к нулю.
То же и с цифрами. Цифры без языка - это бессмысленные закорючки на бумаге, не имеющие вообще никакого смысла. Только с использованием языка для их интерпретации они могут обрести какое-то наполнение.
Re: фото
Date: 2011-01-11 02:29 am (UTC)- ... а НАУЧИ его.
Блестящее самоопровержение! :))
а не упускаете ли вы из виду тот момент...
Date: 2011-01-11 03:20 am (UTC)Я, признаться, ожидал этого ответа :) Движимый духом противоречия, полистал JSTOR. Судя по этой статье (http://www.jstor.org/stable/4231698) уровень подачи материала был довольно-таки высок: я бы сказал, уровня NYT, значительно ниже Stratfor, но выше, скажем, Washington Post. Однако, вопрос о том, формировал ли он целостную картину мира, остаётся открытым уже хотя бы потому, что неясно насколько последовательно подавалась данная информация.
В целом, по-моему, без материалов сравнительного исследования американской прессы 19-го и 20-го веков наш спор представляется несколько беспредметным. О чём вы, кажется, упомянули ещё в начале дискуссии. Спасибо за интересный разговор.
P.S.: а не будет ли вам интересна вот эта (http://sl-lopatnikov.livejournal.com/433735.html?view=26969927#t26969927) инициатива?
инициатива
Date: 2011-01-11 03:48 am (UTC)Ибо я, например, так и не догадалась, прочитав все комменты, чем организация будет заниматься. Получается, что это призыв "давайте собирать деньги, а куда их тратить - уж как-нибудь придумаем".
В общем-то, да, объединяться надо. Однако что конкретно делать, объединившись - до сих пор никто не сказал. Пока не будет готова программа действий, это будет "любительский клуб ностальгирующих по СССР", который по неясным причинам собирает деньги неизвестно на что.
Если бы была программа, я бы внесла свою лепту и помогала бы всеми силами, в том числе и деньгами.
Re: инициатива
Date: 2011-01-11 04:35 am (UTC)Текст ориентирован на постоянную аудиторию, которая знает автора с положительной стороны; это не готовое официальное воззвание. Вопрос о деньгах был поднят сразу, чтобы узнать, есть ли у людей желание всерьёз принять участие в предприятии, или же всё ограничивается дебатами в интернете.
Программа, надо думать, будет, если достаточно людей заявит о желании участвовать.
Re: инициатива
Date: 2011-01-11 04:55 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-11 07:27 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-13 09:13 am (UTC)Поэтому я сейчас попробую ответить на ваши замечания так, как я это понимаю. Чтобы проверить свое понимание :).
К сожалению, Ваши замечания я убрал - а то у меня слишком длинный комментарий получается
-- Какие действия предполагает автор после прочтения романа "Война и мир"? ...
Автор не предполагает никаких немедленных действий. Но предполагает, что "Война и мир" участвует в построении _целостной_ картины мира у читателя. И уже эта картина мира позволяет связно, разумно и осмысленно действовать. Можно собрать такой же объём анекдотов про Наташу Ростову, Пьера Безухова и пр. Но этот сборник анекдотов не позволит сформировать определенный взгляд на мир (если только анекдоты не подобраны по тематике) и потому мышление, основанное на них, будет разорванным, внутренне противоречивым, с пробелами. Соответственно несвязными, бессвязными будут и поступки. Примерно так.
-- Что же это такого удивительного сделал телеграф, что стали невозможны ранее возможные действия?
Возможность прежних действий сохранилась :). Пропала или сильно уменьшилась возможность своими действиями влиять на информационное пространство. Пример - когда не было условного телеграфа, каждый батыр на сабантуе был уверен, что его победа найдёт отражение в информационном пространстве того мира, где он жил (село, район) и еще будет вспоминаться долго. После телевидения и трансляции олимпиад значимость этих побед снизилась.
Точно так же развитие массового производства сделало невозможным рукоделие. Хотя никто не препятствует выращивать лен, теребить его или прясть шерсть, или самому делать бочки или даже собрать фотоаппарат или автомобиль. Но всякий, кто этим будет заниматься, понимает, что работа его не имеет смысла.
>> «Знание» фактов обрело новый смысл, теперь этот смысл не включал обязательность понимания последствий, истории или связей, стоящих за этими фактами. Для телеграфа «быть умным» означало знать о существовании множества вещей, а не знать эти вещи
-- а это уже личное дело каждого. Кому что больше нравится. Странно обвинять в этом инструмент передачи информации.
Тут мне просто - я не согласен :). Я не сторонник принципа, что всякий сам виноват в своей беде.
... тут про фотографию...
Я тут сразу на несколько замечаний пишу, потому что возражение там на самом деле одно. Ведь если фотография заняла место источника информации, на котором раньше находилась только письменная речь, то не странно, что сравнивается фотография и язык. Тут же не идёт речь о художественной фотографии, которая конкурирует с живописью. И поэтому все Ваши возражения, по моему, оборачиваются против вас. Если фотография заняла место речи и она не умеет описывать абстрактные понятия, то это регресс. Потому что речь это может.
Только вот про разум еще хочу добавить. Разум такая штука, кажется, которая сильно опирается на те средства, которыми описывается событие. Это можно увидеть на примере детей, которые при описании мира и отношении к миру используют знания, почерпнутые из сказок и картинок. Но их ум еще не развит. А у взрослых людей разум зависит от используемого языка. С этим, вроде бы, тоже споров нет. Если же место языка занимает яркая цветная картинка, в которой отсутствую абстрактные понятия, то и воссоздаваемая разумом картина мира меняется.
-- Автор описывает реакцию дебила. Некорректно здесь применение "пробормочете вы". Если он так считает, ему следовало бы написать "пробормочу я".
"Говори за себя" ))). Простим ему это :).
>> «Что мне делать со всеми этими оторванными друг от друга фактами?». И в той или иной форме мы получаем один и тот же ответ: «Почему бы не использовать их, чтобы развлечься?»
-- А почему бы и нет? Развлечение это потребность не чуть не менее важная чем многие другие. Сильно задолго до телеграфа римляне ради этого даже возвели Колизей.
Это уже от целей зависит. Цель создания Колизея мне не нравится. Развлекаться, играя бессвязными фактами, мне кажется унизительным для человека :).
no subject
Date: 2011-01-13 12:50 pm (UTC)Позднее будет время, отвечу на оставшиеся.
>> Тут мне просто - я не согласен :). Я не сторонник принципа, что всякий сам виноват в своей беде.
-- вопрос мировоззрения - спорить не о чем.
>> Развлекаться, играя бессвязными фактами, мне кажется унизительным для человека :).
-- А вот Гессе с вами не согласен. Развлекаться, играя бессвязными фактами и строить из них единую, внутренне непротиворечивую картину это игра в бисер.
no subject
Date: 2011-01-15 08:57 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-15 09:03 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-15 10:53 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-15 10:54 am (UTC)no subject
Date: 2011-01-15 11:08 am (UTC)Re: А вот интересно,,,
Date: 2011-01-28 02:15 pm (UTC)Действительно, критерий осмысленности («информацие-действие») у Постмана выглядит довольно сомнительный. Действительно, это не стоит смешивать с возможностями для реальных возможностей повлиять на политическое устройство.
Но само существование этой данности – оно же неоспоримо)
no subject
Date: 2011-01-28 02:24 pm (UTC)Явно об этом сказал Гринуэй, когда снял свой "Рембрандт: Я обвиняю". Он считает, что "слоцентричность" европейской культуры пары последних столетий совершенно разучило людей воспринимать изображение. И показывает, как незнание по-моему (по памяти говорю) 25 фактов не позволяет действительно воспринять такую, казалось бы, простую картину Рембрандт, как "Ночной Дозор". Режиссер показывает, что в этой картине - и современниками это считывалось - был заключен хороший такой детектив, для реализации которого на бумаге потребовалось бы какой-нибудь Агате Кристи написать не маленькую такую книжку.
Хотя, вот это конечно - немного в сторону. Речь же Постман ведет не о возможностях изображения или печатного слова вообще. А об определенной практике использования слов/изображений в знакомых ему СМИ. Хотя, конечно, такая обобщенность его тезисов выглядит немного мутновато.
no subject
Date: 2011-01-28 02:30 pm (UTC)да
Date: 2011-01-30 09:35 pm (UTC)no subject
Date: 2021-05-16 08:16 am (UTC)А в СССР печатная культура была - так что, люди всё равно были идиотами.
Вот пример рассуждения нормального студента: "людей много расплодилось, что делать, - разве что на Марс переселяться, и то нельзя: жизни там нет, наука доказала".