(no subject)
Apr. 26th, 2007 07:23 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aridmoorsЭто отличается от России. Япония отличается от России – не политикой, не экономикой, не условиями жизни, не характерами людей. Больше всего Япония отличается от России атмосферой. Чувством. Ощущением, которое от нее остается.
Это ощущение хранится вовсе не в храмах – старых и странных, как все старое, и не в цветущей сакуре, которая появляется и в мгновение ока исчезает раз в год, и не в психологии народа. Народ на этой земле почему-то кажется второстепенным, проистекшим из этой атмосферы, вторичным, неважным, блеклым. Ощущение содержится в самой земле.
...проклятое солнце, от которого не спрятаться, которое люто и беспощадно светит на все вокруг, и нет сил поднять голову, нет сил ему сопротивляться...Есть вечера, когда солнце висит в небе невыносимо долго, и, подкатываясь к горизонту, окрашивает все в неестественно яркие золотые тона. Летом постоянно слышно, как орут цикады – звуковой фон, который через некоторое время перестаешь слышать и только иногда, очнувшись, понимаешь, что все это время вокруг стоял звон насекомых, а вовсе не тишина. И влажность, постоянно, слишком постоянно – всегда. Из-за влажности холод и жара чувствуются сильнее, чем на материке. Влажность создает ощущение нереальности, особенно такими длинными солнечными вечерами. Это не красиво и не романтично – это сюрно. Япония вся насквозь сюрная, и виновата в этом влажность. Ты никогда не ощущаешь себя со свежей головой, никогда не ощущаешь пронзительного ветра – тебя всегда окутывает непроницаемая стена влаги, ты все время как в вате, как за стеклом, по которому ползут капли дождя и плохо видно то, что снаружи. Из-за этого кажется, что ты все время как будто только что проснулся после сна на закат. Кажется, что можно моргнуть и вдруг увидеть перед собой какого-то человека, или вещь, или существо – что угодно, а потом моргнуть еще раз, и оно исчезнет. И ты не будешь знать, правда ли то, что ты видел.
Из этого появилась вся японская литература. Все лучшее, что есть в японской литературе, появилось из этого – из японской сюрреалистичности. Из постоянного подсознательного ощущения нереальности происходящего. Ощущения того, что в один прекрасный момент может произойти все, что угодно, насколько диким и алогичным бы оно ни казалось.
Есть еще огромные насекомые – пауки, цикады, саранча и богомолы, такие большие, как будто кто-то нарочно их увеличил, давая простор воображению – а что, если они были бы еще больше? Деревья, формы которых невозможно описать, про них можно сказать только одно – из этого выросли японские ужастики. Длинные тихие улицы, по которым редко пройдет человек, но если идти по ним, постоянно ощущаешь на себе взгляды и нет-нет да заметишь, как за каким-нибудь окном колыхнулась занавеска – это какая-то японка смотрит, кто идет по улице. Деревни все перетекают одна в другую, и можно долго идти вот так, окутанным влажностью, придавленным солнцем, ощущая себя в нигде. Почему-то кажется, что именно в этой стране должна была взорваться ядерная бомба.
Они все писали об этом. Лучшие авторы Японии все писали об этом. Японское чувство рока, судьбы, произвола Бога над людьми вырастает из этого ощущения. Невозможно понять Акутагаву, если ты никогда так себя не чувствовал. Русские люди в большинстве своем иногда ощущали такое, но мало кто из них в силах вообразить себе, что значит постоянно жить так, засыпать и просыпаться с этим чувством, вдруг перестать понимать, где ты и что ты есть.
Конечно, сейчас это уже не актуально. Кондиционер, машина, супермаркет, офис в многоэтажном здании в центре города – вот все для того, чтобы тебя не достала погода. А вместе с ней и национальный японский дух...
Это ощущение хранится вовсе не в храмах – старых и странных, как все старое, и не в цветущей сакуре, которая появляется и в мгновение ока исчезает раз в год, и не в психологии народа. Народ на этой земле почему-то кажется второстепенным, проистекшим из этой атмосферы, вторичным, неважным, блеклым. Ощущение содержится в самой земле.
...проклятое солнце, от которого не спрятаться, которое люто и беспощадно светит на все вокруг, и нет сил поднять голову, нет сил ему сопротивляться...Есть вечера, когда солнце висит в небе невыносимо долго, и, подкатываясь к горизонту, окрашивает все в неестественно яркие золотые тона. Летом постоянно слышно, как орут цикады – звуковой фон, который через некоторое время перестаешь слышать и только иногда, очнувшись, понимаешь, что все это время вокруг стоял звон насекомых, а вовсе не тишина. И влажность, постоянно, слишком постоянно – всегда. Из-за влажности холод и жара чувствуются сильнее, чем на материке. Влажность создает ощущение нереальности, особенно такими длинными солнечными вечерами. Это не красиво и не романтично – это сюрно. Япония вся насквозь сюрная, и виновата в этом влажность. Ты никогда не ощущаешь себя со свежей головой, никогда не ощущаешь пронзительного ветра – тебя всегда окутывает непроницаемая стена влаги, ты все время как в вате, как за стеклом, по которому ползут капли дождя и плохо видно то, что снаружи. Из-за этого кажется, что ты все время как будто только что проснулся после сна на закат. Кажется, что можно моргнуть и вдруг увидеть перед собой какого-то человека, или вещь, или существо – что угодно, а потом моргнуть еще раз, и оно исчезнет. И ты не будешь знать, правда ли то, что ты видел.
Из этого появилась вся японская литература. Все лучшее, что есть в японской литературе, появилось из этого – из японской сюрреалистичности. Из постоянного подсознательного ощущения нереальности происходящего. Ощущения того, что в один прекрасный момент может произойти все, что угодно, насколько диким и алогичным бы оно ни казалось.
Есть еще огромные насекомые – пауки, цикады, саранча и богомолы, такие большие, как будто кто-то нарочно их увеличил, давая простор воображению – а что, если они были бы еще больше? Деревья, формы которых невозможно описать, про них можно сказать только одно – из этого выросли японские ужастики. Длинные тихие улицы, по которым редко пройдет человек, но если идти по ним, постоянно ощущаешь на себе взгляды и нет-нет да заметишь, как за каким-нибудь окном колыхнулась занавеска – это какая-то японка смотрит, кто идет по улице. Деревни все перетекают одна в другую, и можно долго идти вот так, окутанным влажностью, придавленным солнцем, ощущая себя в нигде. Почему-то кажется, что именно в этой стране должна была взорваться ядерная бомба.
Они все писали об этом. Лучшие авторы Японии все писали об этом. Японское чувство рока, судьбы, произвола Бога над людьми вырастает из этого ощущения. Невозможно понять Акутагаву, если ты никогда так себя не чувствовал. Русские люди в большинстве своем иногда ощущали такое, но мало кто из них в силах вообразить себе, что значит постоянно жить так, засыпать и просыпаться с этим чувством, вдруг перестать понимать, где ты и что ты есть.
Конечно, сейчас это уже не актуально. Кондиционер, машина, супермаркет, офис в многоэтажном здании в центре города – вот все для того, чтобы тебя не достала погода. А вместе с ней и национальный японский дух...
