(no subject)

[aridmoors]

Вот проходит какое-то время. Школьные друзья – у всех были школьные друзья – но в общем-то неважно, друзья или нет, в общем, те, которых ты так хорошо знаешь, с которыми сидели за одной партой, в одном ряду, в одном кабинете – фамилии которых навсегда врезались в память какими-то свежими, другими, не такими, как те, которые выучил, будучи взрослым, фамилии-нарицатели, и имена с ними, и лица. И ты про каждого знал, какой он, и были клички, и про всех было какое-то мнение. И вот все эти тридцать, или сорок, тех, с которыми так долго был внутри тянущихся дней – встречаются. Через 5, 7, 10, 15 лет. Школьная встреча. И ты с удивлением, радостью и растерянностью смотришь на них, и вдруг закрадывается мысль, что – неужели – не может быть – я тоже... они тоже... видят меня таким... женившимся, с детьми, секретаршей с ногтями, на машине, в костюме, с барсеткой, бритым, с неестественно измененным лицом... растерянность.
И я подумала, как же было бы

И я подумала, как же было бы клево, если бы кто-то один, или наоборот, не один, но на самом деле неважно – вдруг... стал бы не таким. Не таким, каким все его привыкли видеть. Не таким, каким ждали, что он вырастет. Какой-нибудь Васильев, всегда противный, весь в папу, который тут же учителем работает, в 10 классе ходил в таком же, как его папа, костюме и тоже уже щурился от близорукости – и вдруг он вот так приходит на встречу – байкером. С длинными такими волосами. С собственноручно собранным мотоциклом. Совсем, совсем, совсем другой и неожиданный. Или Мельникова. Урожденная секретарша. Ногти еще нельзя было красить – ее все уже с этими красными ногтями видели. И вдруг – домохозяйка, мама троих детей, хозяйственная, веселая, приветливая. Совсем, совсем, совсем другая. Или Катя-заучка. Вечно в очках, вечно прыщавая, с этим нелепо набитым портфелем и нелепо аккуратными тетрадями, уверенная, что пятерка – это главное. И вдруг она – рок-певица... Или задира, вдруг ставший йогом. Или начинающий политик, превратившийся в инженера. Или вышибала, ставший фермером...
Вдруг взять вот так, неожиданно для всех, и разбить эту рамку. Разрушить это клеймо, с малых лет светящееся у тебя на лбу – «ты станешь таким-то». Вдруг заявить, что это глупости – вот так, всей жизни, всем людям, во всеуслышание. Вдруг доказать, что ты можешь быть кем угодно.

Comments

[diszno.livejournal.com]

Со мной в классе училась одна девочка. Кем кем, но красавицей она точно не была. И вот в один прекрасный день, я смотрю по телевизору представляют "Мисс персидской диаспоры". Ее я не узнал, пока не услышал имя.
На секунду я был в шоке. И суть этого поста пробежала у меня, в тот момент, в голове.

[al-exe-i.livejournal.com]

Ероха, оторва, лет пять спустя умер от туберкулеза (чушь, дикость, но - факт). Танька Макарова выпускным летом вышла за таксиста, через три года - мать троих детей. Генка Уродовский, вполне так себе Ничего - теперь топ-менеджер Онкодиспансера. Юрка, девять лет за одной партой,- бизнесФигаро, шило-в-заднице. Леха - врач, библиотекарь, экстрасенс, бизнес-тренер, строитель, электромонтажник, продавец, художник, керамист, еще что-то. Эля - вот не ожидал - доцент психологии где-то в Москве. Песоня сел и еще раз сел, и еще. Саша Пилхосович, которого свои же держали за шлемазла, остепенился, при жене, при детях какие ни есть, вполне кватен этому аду. Валик, сын местного обкомовского бонзы, спился, лечился, теперь плотничает в сыром Ветербурге и рыбачит. Очень удивили девочки: впятером ушли в пединститут и теперь учительствуют вместе с нашей классной Тамарой Ивановной в какой-то школе - она завучем, они в команде.
Но это так, реминисценции. Как в толщу стекла смотреть, в его торец.
Я ни разу не поехал на встречу выпускников. Где-то встретил афористическую фразу: "Чем становишься старше, тем меньше разочарований". Потому что надежд меньше.
Аа, вспомнил, в книжице "Не хлебом единым".